Чтение онлайн

Женщина являлась для мужчины лишь средством достижения цели; возможно, она и сама себя так воспринимала. Целью мужчины считались создание семьи и обзаведение потомством, чтобы было кому передать в наследство нажитое имущество или свое дело. Иногда женщина помогала мужу, например торговала с ним в лавке, но если бы она вздумала самостоятельно заняться каким-то делом, то наверняка вызвала бы всеобщее осуждение. Здесь стоит отметить, что ни в нашей литературе, ни в археологических источниках практически невозможно обнаружить взгляды, которые были бы выражены самими женщинами. Пожалуй, исключением являются эпитафии (если предположить, что некоторые действительно сочинены женщинами) и египетские папирусы. Но даже в них я не нашел противоречий с мироощущениями мужчин или какого-то иного представления мужчин о месте женщины в обществе. Хотя нам показалось бы это странным, не следует думать, что втайне женщины всегда мечтали об «эмансипации». Насколько мы знаем или можем представить исходя из сравнительного анализа имеющихся сведений, ни одна из них и не помышляла о какой-то иной жизни, не питала никаких скрытых устремлений. Мы не находим ни малейших намеков на то, что в классическом Древнем мире женщина мечтала о жизни, отличавшейся от той, какая досталась ей в удел, – свойственное ей мировоззрение не давало почву для выработки альтернативного устройства жизни. Поэтому правильным будет вывод, что женщины мирились со своим положением, которое нам представляется угнетенным и зависимым, и хотели только большего благополучия и достатка, порой выходя за границы дозволенного, но в большинстве случаев строго соблюдая их, порой восставая против них, но никогда не ниспровергая их. Взяв это предположение за основу, мы и постараемся написать правдивую картину жизни простой женщины и ее мировоззрения.

Это правда, что женщины оставались далеки от общественной жизни. Ограниченные в гражданских правах, они не могли участвовать в голосованиях и быть избранными, не имели доступа к широкому образованию. Но с другой стороны, глядя на женщину, занимавшую отведенное ей место в обществе, мы видим, что она вела далеко не столь замкнутую и ограниченную жизнь, как об этом писала элита. Женские письма, найденные в Египте, показывают живой и здравый разум их авторов. Женщина предстает перед нами далеко не робким существом, сидевшим взаперти и занимавшимся исключительно семьей и домашним хозяйством. К огромному сожалению, в них редко говорилось о «сокровенном». Зачастую туманный характер написанного создает впечатление, что авторы опасались, как бы эти послания не попали в чужие руки; они крайне редко «делятся» своими мыслями и чувствами, в отличие, например, от писем Цицерона. Однако общее впечатление сводилось к тому, что эти женщины очень ответственно и предусмотрительно подходили к решению важных проблем.

«Дамы» вовсе не сидели взаперти; они ходили за покупками, по различным хозяйственным делам, участвовали в религиозных обрядах и празднествах, были заметны в толпе во время часто происходивших волнений народа. Филон Александрийский, осуждая такие уличные мятежи, подтверждал, что в них участвовали представительницы слабого пола: «Если какая-нибудь женщина, услышав, что на ее мужа напали, движимая любовью к своему мужу, должна подчиниться охватившим ее чувствам и броситься к нему на помощь, все равно она не должна вести себя так же дерзко и смело, как мужчина, противоречить женской природе; но, продолжая помогать мужу, должна оставаться женщиной. Ибо было бы ужасно, если женщина, желая избавить своего мужа от оскорблений, подставила бы под них себя, чем выставила бы жизнь человека как полное бесстыдство и подверженную серьезным упрекам за свою неисправимую смелость; ибо разве женщина может ругаться на площади и давать волю своему невоздержанному языку?.. Но, как это сейчас бывает, некоторые женщины дошли до такой степени бесстыдства, хотя они и слабый пол, что не только дают волю своему языку и бранятся среди толпы мужчин, но даже плюют в них и колотят их, хотя их руки больше привыкли к прялке и ткацкому станку, чем к боксерскому бою. Есть и другие вещи, которые можно стерпеть, но воистину отвратительно, если женщина доходит до такой наглости, что хватает за гениталии одного из ссорящихся мужчин. Так что не позволяйте такой женщине оправдываться тем, что она сделала это, чтобы помочь своему мужу; но осудите ее и подвергните наказанию за ее чрезмерную дерзость, чтобы, если ей снова захочется совершить такое оскорбление, она не смогла этого сделать; и чтобы другие женщины, способные на такие опрометчивые действия, под страхом наказания научились бы проявлять скромность и сдерживать себя» (Филон Александрийский. Особенные законы, 172–175).

Разумеется, в зависимости от местных условий и обычаев, представительницы прекрасного пола по-разному проявляли себя в обществе. В одних странах они вынуждены были скрываться от посторонних, практически жить затворницами; если же им приходилось выходить на улицу, их обязывали покрывать головы накидками, чтобы окружающие не видели их лиц (Петроний. Сатирикон, 14, 16), а в других странах было принято, чтобы женщина полностью скрывала свое тело под покрывалом. Ей постоянно приходилось следить за собой, чтобы не нарушить «приличия». Так, хотя женщинам позволялось посещать с мужьями церковные службы, Павел требовал, чтобы они хранили там молчание, а «если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих; ибо неприлично жене говорить в церкви» (1 Коринфянам, 14: 33–35). Но если семья имела мало рабов или их вообще в ней не было (а такие семьи составляли большинство), муж не мог запретить женщине покидать дом – ведь, пока он работал, кто-то должен был покупать продукты и одежду, выполнять какую-то домашнюю работу. Но даже в своем доме она могла столкнуться с посторонними людьми. Павел в Послании к Тимофею писал о бессовестных людях, что «вкрадываются в дома и обольщают женщин, утопающих в грехах, водимых различными похотями, всегда учащихся и никогда не могущих дойти до познания истины» (2 Тимофей, 3: 3–7). Так что «дамы» оказывались в самых разных житейских ситуациях.

Подавляющее большинство женщин были обязаны вести хозяйство и заботиться о семье. Часто представленный в литературе идеал женщины, сидевшей за прялкой или ткацким станком и беспокоившейся о домашнем хозяйстве, в целом соответствовал нормам общества доиндустриальной эпохи. Девочкам с раннего детства внушали, что в будущем их ждут замужество, а также рождение и воспитание детей. Усвоив это предназначение, девушка обретала некую основу своей жизни и на примере собственных родителей училась справляться с проблемами, с которыми она могла столкнуться в дальнейшей жизни. По мере взросления и превращения в «почтенную матрону» она набиралась опыта и осознавала значение ценностей жизни, вследствие чего ее роль в семье возрастала. Однако на протяжении этого периода законы и традиции отгораживали ее от мира мужчин. Как уже говорилось, женщина не являлась субъектом гражданского права, а потому нуждалась в опекуне, за исключением каких-либо необычных ситуаций, например, если ей нужно было написать завещание, заключить какую-либо сделку или совершить какие-то действия, как это было с Аврелией Аммонаией из Оксиринха:

«[Просьба] К Гаю Валерию Фирму, префекту Египта, от Аврелии Аммонаии. Прошу тебя, господин, дать мне в опекуны Аврелия Плутаммона на основании закона Юлиана и декрета сената. Писано в консульство наших правителей Филиппа Августа (во второй раз) и Филиппа Цезаря» (AD 247).

«[Ответ] Для того чтобы… не считалась отсутствующей, я назначаю Плутаммона опекуном в соответствии с законом Юлиана и Тициана. Я ознакомился с этим» (Роулэндсон, № 140).

Женщина приобретала гражданские права в том случае, если у нее было трое детей (вольноотпущеннице для этого полагалось иметь четверых детей). Грамотная Аврелия Таис обращалась с просьбой о наделении ее этим правом:

«…[Давнишние законы], высокочтимый префект, позволяют женщинам, имеющим троих детей, быть самой себе хозяйкой и действовать без опекуна в любых деловых вопросах, особенно тем, кто умеет писать [на самом деле об этом в законах не говорится]. В связи с этим, поскольку судьба подарила мне счастье иметь детей, и к тому же я грамотная женщина и умею писать, я полностью полагаюсь на вас и обращаюсь к вам, досточтимый господин, с этим заявлением, чтобы вы предоставили мне право без препятствий довести до конца те сделки, которые я до сих пор заключила, и прошу вас без предубеждения к моим правам принять его в вашем уважаемом учреждении, чтобы я могла получить вашу поддержку и выразить мою бесконечную благодарность. Конец. Это заявление отправила я, Аврелия Таис, также называемая Лоллиана. Год 10, месяц эпифи 21».

«[Ответ] Твое заявление будет принято к сведению» (Роулэндсон, № 142).

Но высокая детская смертность, незнание законов и полновластность мужчин зачастую лишали женщин таких прав.

В низших слоях общества, у людей, которых я называю простыми, существовали врожденный инстинкт продолжения рода и желание вырастить себе помощников, что подталкивало их к браку. Такое стремление подтверждается толкованием сна у Артемидора: «Если мужчина превратится в женщину, это к добру для бедняка… так как он получит себе кормильца, как женщина…» (Сонник, 1.50). Тот факт, что женщина тоже думала о замужестве, виден из такого вопроса в «Предсказаниях Астрампсихия»: «Выйду ли я замуж и будет ли брак выгоден для меня?» (Роулэндсон, № 247). Женщин интересовало, какой муж им достанется. «Кармен…» (2.3–4) перечисляет по разным гороскопам все возможности будущего «дамы»: останется незамужней; у нее будет несколько мужей; супругом окажется старик; «ее дед, или дядя по отцу, или дядя по матери, или один из тех, кто состоит с ней в родстве»; он будет очень властным; им станет пришлый солдат; человек, известный в его городе; бабник. Замужняя жизнь могла принести «бесчестье, разврат и гибель», и женщина имела право потребовать развод, если муж много пил, изменял ей или грубо с ней обращался. Но все это не лишало их желания создать семью.

Некоторые особы даже преследовали мужчин и заставляли их жениться на себе: «Одному человеку приснилось, что за ним гонится знакомая женщина и хочет набросить на него плащ, по-латыни называемый paenula, а у плаща в середине распороты швы, и, как он от нее ни увертывался, она добилась своего. Эта женщина в него влюбилась и против его воли вышла за него замуж, но спустя несколько лет развелась, потому что плащ, как сказано, был с распоротым швом» (Сонник, 5.29).

Для достижения своей цели «дамы» прибегали и к магии:

«[Я заклинаю] Аритокуда и женщин, которых увидят с ним. Пусть он никогда не женится на другой женщине или молоденькой девушке [кроме меня]» (Гейгер, № 23).

«Я призываю тебя, кто сотрясает весь мир, кто сокрушает горы и выбрасывает их из моря, который всю землю заставляет дрожать, а потом снова заселяет ее. Я призываю тебя, кто пишет знаки на небесах, на земле и на море, привести Урбана, сына Урбаны, и соединить его в качестве мужа с Домицианой, дочерью Кандида, чтобы он любил ее, не мог спать от желания к ней, умолял ее и просил, чтобы она возвратилась в его дом и стала его женой…» (Гейгер, № 36).

Для того чтобы брак древнеримского гражданина считался законным, требовалось соблюдать четыре принципа: оба партнера должны быть свободными; не иметь никаких законных препятствий к браку; достигшими половой зрелости; иметь согласие соответствующих сторон (т. е. мужчины, женщины и их родителей). Не нужно было получать разрешение властей на брак и его регистрировать, а также сопровождать его каким-либо религиозным обрядом либо отмечать торжеством в своем кругу (хотя обычно делали и то и другое).