Скрытые лики войны. Документы, воспоминания, дневники
Шрифт:
А решение об отмене пайка НКО (продукты, из которых на фронте готовили горячую пищу) в той ситуации, наверное, было правильным. Страна голодала, а мы на германских дорогах гусеницами танков давили валяющиеся никому не нужные продукты. Хотя не все из нас находились в одинаковом положении. Кому-то и ничего не доставалось — если в полосе наступления, к примеру, не попадались продсклады. А те склады, которые попадались, просто грабили. Растаскивали, кто куда и сколько может. Никакой учет не велся, централизованного снабжения с этих складов не было. Значит, кто опоздал, тот опять голодный.
«6 февраля Ночю прышла одна заправочная машына заправила нас и мы двинулись обратно вперед. По дороге встречается много немцев с красными флагами идут к нам в тыл говорят больше не хотим воевать вот когда поняли тупые ваши головы»
— Если шли сдаваться в плен, то почему с красными флагами, а не с белыми?
— О, немцы хорошо знали, какую силу имела в нашей стране коммунистическая идеология. Среди пленных всегда находилось много таких, кто объявлял себя коммунистом. И красные флаги и крики: «Рот фронт!» — все это, чтобы нам потрафить. Куда и подевалась хваленая германская спесь. Когда они ощущали свою силу, то пленные плевали нам в лицо, отказывались отвечать на вопросы и зачастую легко шли на смерть с криками: «Хайль Гитлер!» Сейчас они сами с нами заговаривали — хотя и плохо, но многие умели говорить по-русски, потому как не один год ходили по нашей земле. Говорили о том, что Гитлер силой заставил их воевать, что они — «только солдаты и должны были выполнять приказ». Но это и были в основном солдаты. Офицеры среди таких пленных почти не встречались. Конечно, мы им не верили. Но никто их не трогал. Многие из нас не прочь были и позубоскалить с ними. К тому же их практически не охраняли. Очень часто они спрашивали у нас, где находятся пункты приема военнопленных, и сами направлялись туда. Да пленных тогда шло к нам в тыл столько, что если приставлять к ним конвоиров, то у нас и воевать было бы некому.
«7 февраля Остановились в лесу в заводе недостроеном не успели фрицы достроять заправляем машыны наконец дождались горючего ато все время на соплях ехали
8 февраля Стоим на перегрупировке Гуляем на все сто Возможностей здесь молоденьких немок и югославок много вот мы ними занимаемое Гуляйте браткы пока есть возможность до Берлина осталось недалеко»
— Гуляли на всю железку в основном молодые солдаты. Хотя и те, кто постарше, как Роговский, Шишлаков, у которых уже было по многу детей, тоже от нас не отставали. Потому что жили одним днем. Роговский, к примеру, у нас отличался тем, что в конце каждого дня перекрестится и домой напишет самое короткое письмо: «Я, слава Богу, живой».
«9 февраля Сегодня утром поехали мы с майором на Одер Через Ланзбер который мы брали Тогда в нем и людей было не выдать а сейчас много Большинство иностранцы Здесь нас мистера погоняли трохи».
— Это мы ездили с майором Косульниковым на рекогносцировку для организации переправы. С хорошим настроением ездили. Потому что на пути к Берлину оставалась последняя переправа. Мог ли я об этом думать, когда Днепр форсировал?..
«10 февраля Мне предложыли послать домой посылку Я поручил своему другу чтобы он отослал ато мне некогда Я пошол в разведку…»
— Речь идет о той злополучной посылке с часами. А предложил мне отправить часы домой Роговский и подсказал, чтобы я в письме написал, зачем они дома нужны: на продукты менять, врачей и учителей задабривать…
«11 февраля Выехалы на другой участок фронта Целую ноч ехали а утром залегли спать
12 февраля Двинулись на исходною через город Кинзберг и заняли оборону в какой то деревне. Сейчас мы дело имеем с немецкими моряками попробуем как у них зубы»
— Раньше я уже рассказывал о том, как наши штрафники разделались с моряками немецкой одерской флотилии. Это когда прямо во время боя они успели раздеть убитых моряков. А одежка на них была не то что на пехоте — потеплее, поудобнее и из лучшего сукна.
«13 февраля Наша таверна работае без перебоя Кто останется жыв тот после войны спомнит за нее Кругом гремят разрывы снарядов в нижний этаж уже штук 5 попало а у нас только одна болванка прошыла крышу не смотря на это все мы п9ем песни поем на акордионе играе радист а мы танцуем Нач. таверны назначен Я. А как только фрицы подымутся наш дешека их укладывает Он у нас такой серезный водку не п'ет девок не… нас остерегает Хотя он стальной но мне подчиняется без капрызов за что я люблю тех людей которые его зделали на заводе Ну браткы вып'ем за плохих артилеристов что не могут до сих пор попасть по нашей таверне она им жызни не дает А именно мой любимец ДЕШЕКА
14 февраля Сегодня я водил своих разведчиков на церкву на колокольню Я думал оттуда лутше будет лупить фрицев. Но только мы залезли на колокольню так он как дал беглый по ней Так мы кубарем летели вниз Одного тяжело ранило в жывот не выжывет бедный но я его успокоял что хирурги все зделають только не беспокойся не трать на то психики
15 февраля Моего хозяина переводят выше а взамен за него прыехал другой Вот как раз мне момент выйти в отставку Мне хочется перейти к своему другу в 2-й дивизион»
— Хотя майора Чернуху назначили в штаб нашего 8-го механизированного корпуса где-то еще с месяц назад, он по какой-то неизвестной мне причине продолжал служить в полку. Но в этот день Чернуха наконец сдал свою должность заместителя командира полка по строевой части майору Королеву. Королев был человек степенный, серьезный. Хотя наш солдатский юмор понимал, ценил и выпить с нами мог. Иногда посылал зампотылу капитану Шибаеву записку, чтобы тот отпустил нам спирта. А что еще солдату от командира надо? Майор Королев не был профессиональным военным. О нем мы знали только, что до войны работал в Прибалтике главным инженером какого-то большого завода.
«16 февраля Сегодня везу своего хозяина на новое место Он меня прыглашае но я не хочу мне скучно будет в тылу Ехали через Кинзбер под Ланзберг Он там остался а мы вернулись и заночевали в одной деревне где девок было видимо невидимо Ноч провели ай-я-я как мине не стыдно писать!!!»
— Компания девушек тогда была интернациональной. Преобладали полячки, которые здесь работали у бауэров. Кроме них мы прихватили и немок. Первые к нам со всей душой, а вторые смотрели на нас, как мне показалось, с омерзением. Но мы к этому относились спокойно, ведь находимся на вражеской земле. Так, наверное, и должно быть…
«17 февраля Вечером прыехал в свою часть где таверна по старому работает Сразу же меня вызвал командир полка и прыказал быть на крыше со своими хлопцами и установить одного максима в помощ для дешека
18 февраля Мы выехали на н.п. с новым хозяином На место прыехали утром и взялись за свое дело Отсюда прекрасно выдать все как на ладони но вечером нас по рации срочно вызвали назад
19 февраля Утром рано вернулись к своим и таверна заработала с новой силой А вечером выехали на другой участок фронта
20 февраля Прыехали на новое место Ехали всю ноч через Ланзберг и много других городов Я лично устроился хорошо
21 февраля Гуляем п9ем веселимся как можно лутше выжымаем из жызни все что можно девушек здесь хоч отбавляй Бельгийкы хорошие нечего плохого не скажеш правда по руски не понимают Но они тоже молодые и знают без розговора чего нам нужно
22 февраля все в том же духе только я отобрал 12 девушек дал им продуктов и обяснил что завтра у нас празник и надо к нему приготовить в виде пира будет Они с радостю взялись за это дело