Чтение онлайн

Художественная езда — исполнение танцев на конях: вальс, падекатр, падеспань — одной-двумя парами. О конкур-иппике я уже упоминал.

Зрелище красивое, захватывающее.

Случались и накладки в этом зрелище: падение всадника во время джигитовки или вольтижировки, падение всадника и коня при выполнении конкура, попадание под колеса зарядного ящика или орудия во время конно-батарейного выезда. Бывало это крайне редко. Так нас насобачивали.

Впоследствии эта выучка многих из нас и подчиненных нам спасала от гибели.

Сдали государственные экзамены. Получили офицерское обмундирование, снаряжение. Ждем судьбы — приказа.

Подъем по тревоге. Торжественное построение в конференц-зале. Зачитывается приказ главкома артиллерии Красной Армии о присвоении каждому из нас звания лейтенанта или младшего лейтенанта в зависимости от того, по какому разряду окончил курс обучения. Зачитывается и приказ о назначении каждого в распоряжение командующего артиллерией такого-то фронта.

Каждый из названных шагает строевым шагом через всю длину конференц-зала по ковровой дорожке — от ковра, на котором построены выпускники, до ковра в противоположном конце зала. Там за столом — госкомиссия. Маршал Воронов вручает погоны и удостоверение, поздравляет. Поздравляет и начальник училища. Возвращение в строй тем же путем — маленькая фигурка новорожденного вышагивает свою офицерскую судьбу, начиная с ковровой дорожки этого огромного зала.

Скромный банкет в том же зале. Столы поставлены буквой «Т». За главным столом — начальник училища, его заместители: Шрейбер (барон), Волынский (князь), начальники циклов, кафедр, командиры обоих дивизионов. Ближе к головному столу — наши курсовые командиры батарей, взводов. Далее — мы, новоиспеченные, чистенькие, аккуратненькие, как из инкубатора. Надолго ли такие?.. И вообще — надолго ли?..

Сидим сплоченно, а расселись… по интересам — видно, кто с кем сдружился.

Подходит ко мне — статный, подтянутый — бывший командир бывшего нашего учебного взвода старший лейтенант Кремнев.

— Лейтенант Пугаев, — таким игривым баритончиком говорит, — вас просит к себе полковник Мартынов. — Двигай, Виля, — это уже театральным шепотком.

С сожалением покидаю свою компашку. Подхожу к головному столу, представляюсь.

— Садитесь, лейтенант, — приглашает Мартынов, — ну-с, поздравляю лейтенантом! Молодцом! Так к кому назначен? Так-с. Прекрасно. Генерал Казаков — славный начальник… О-о, и в казачью часть… Прекрасно. Ну-с… давайте выпьем, лейтенант, за солдатскую находчивость. И за вашу счастливую боевую судьбу.

Посмотрел так знакомо, пристально. Все-то он, старик, помнит, ничего не забыл — никаких наших «антраша», никаких сцен в конюшне.

Август 1944 года

Значительная часть моих однокашников была направлена в конно-механизированную армейскую группу генерала И. А. Плиева.

Группа формировалась в районе города Фалешты в Молдавии в составе двух кавалерийских и одного механизированного корпусов и должна была действовать в полосе наступления 2-го Украинского фронта.

Миша Абаев попал в 6-й кавалерийский корпус. Вася Дорошенко и я — в 4-й гвардейский кубаноказачий корпус, только что переброшенный из Польши. Остальные растворились в этой группе, кто куда — не помню.

Незадолго до завершения Ясско-Кишиневской наступательной операции принял я командование противотанковой батареей 36-го полка 10-й гвардейской Кубанской казачьей дивизии. Само это назначение меня изрядно ошеломило. Готовился принимать взвод управления батареи или огневой взвод, а тут выяснилось, что в батарее не оказалось ни одного офицера. В только что минувших боях на 2-м Белорусском в Польше дивизия, полк, батарея понесли большие потери.

Представившись командиру полка, приняв батарею, так сказать, «по наличию», тут же в штабе полка получил приказ поддерживать 2-й эскадрон, которым командовал старший лейтенант Карданов.

Нашел эскадрон, занимавший исходные позиции в первом эшелоне полка. КПП Карданов выбрал на верхнем этаже двухэтажного домика с разрушенной крышей, бывшей конторе бывшего совхоза (судя по карте).

Под остатком ската крыши расположился со стереотрубой наблюдатель. Сам командир эскадрона в кубанке, черкеске, сапогах, при маузере и сабле возлежал на никелированной кровати, покрытой двумя-тремя перинами. Над головой его к стене был подвешен… клистирный сосуд со шлангом. Щелкнув каблуками, вытянувшись «смирно», как учили в ЛАУ, я доложил ему, что прибыл для поддержки.

— А… новай антыллирист к нам прибыл… савсем новай! — чуть приподнявшись, сменив позу на «полулежа», зычно отреагировал Карданов. — Ахмэд! Карту мнэ! Иди ка мнэ, дарагой, смотри: ют так — он, а вот так — мы распалагаемся. Паласа наступления эскадрона — вот и вот, — указал спичкой разграничительные линии полосы, огневые средства немцев, танкоопасное направление. — Атака — четыре-нол-нол. Вапросы? Нэт? Добрэ. Будэм ваэват вмэстэ.

Вскочил с кровати, пружинисто прошелся. Сдвинул кубанку на затылок.

— Нэ ваивал эсчо?..

— Воевал. В воздухе, товарищ старший лейтенант.

— Вай! Лотшик бил?! Харашо. Тэпер литай — паспивай за эскадроном. Паспеишь, вавремя из пушек врэжышь — джыгыт будэш!.. Ахмэд, давай крэстыт будэм антыллириста. Парадык такой, — пояснил мне серьезно.

Ахмед — коновод, как я понял, — нацедил из краника клистирного прибора в три кружки.

— Миня звать Айзик. А тэбя?.. Ага… красивый имя. Будь здоров, Вы… Выля! Так? Будь здоров!

Чтоб показать, что я — бывалый, хлопнул всю кружку… этой гадости. Впервые в жизни. И… «аверкиль», как говорят флотские. Очень скоро меня сморило, развезло. Карданов дал мне поспать пару часов.

В полночь, сопровождаемый Ахмедом, я был на КПП батареи.

В первом бою батареи под моим командованием я изрядно оконфузился. Стыдно вспоминать.

Первая в моей жизни танковая атака…

Группа тяжелых «тигров», 8–9 машин, фронтально атаковала боевые порядки полка. Начало атаки воспринял я совершенно спокойно: ничего особенного — идут, грохочут, открыв огонь с ходу с большой дистанции. А пушки мои — в земле до стволов и замаскированы. Как на полигоне. А меня учили: подпускай на 500–600 м и открывай огонь. Хорошо учили: на полигоне я их щелкал как орехи, на «отлично». Правда, то были макеты из досок. И они, макеты, не стреляли.

Все в порядке. Подпустил, подал команду отработанным голосом, мужественно. Трассирующий след первого снаряда прочертился прямо к ведущему «тигру». Взрыв почти закрыл лобовую часть танка.

А он… продолжает идти. Второй снаряд — прямо в лобовую броню! Тут же третий и четвертый с интервалами в секунды — прямые попадания еще в две машины. И донеслись какие-то завывающие звуки… трассы показали рикошетирование вверх вбок.

А танки, набирая скорость, с грохотом приближались. Срывая голос, в отчаянии подаю очередную команду… Когда вижу очередные рикошеты, отчаяние, животный ужас охватывает меня! Я же бессилен против этих чудовищ!!! Приткнулся головой к брустверу, обхватил каску руками… Что-то вопил… Кажется: «Мама!.. Мама!» и «Боже ж ты мой!», наверное.