Чтение онлайн

В ответ власти приняли беспрецедентные меры, позволившие избежать серьезных выступлений. Фактически, тибетские земли блокировали на месяцы. На них разместили тысячи солдат и вооруженной полиции.{1517} В Лхасе провели рейды и задержания. Вокруг Джокханга появились многочисленные вооруженные патрули, на крышах — снайперы, у закрытой в те дни Поталы — патрули и переодетые агенты; тибетцам, живущим вне Лхасы, запретили въезд в столицу. Во время Лосара власти устроили официальные празднества. В некоторых местах даже отключили мобильную связь. Сообщалось о наказаниях тибетцев за передачу за рубеж СМС-сообщений о ситуации в Тибете, о замене в некоторых местах спутникового телевидения на кабельное, чтобы нельзя было смотреть зарубежные программы.

Российский очевидец, успевший «проскочить» до блокады, был вынужден менять гостиницы (хозяевам предписывали не принимать его), скрываться от слежки, использовать горные тропы, чтобы обойти блокпосты.{1518} Это при том, что его документы были в порядке, формальных претензий у проверяющих не было. Он узнал, что в годовщину восстания все-таки были волнения голоков и кампа. Но китайское телевидение не сообщало ни об этом, ни о фактическом введении военного положения.

К 50-й годовщине восстания власти придумали новый «праздник» — «День освобождения от крепостного рабства». Его назначили на 28 марта — день подписания известного приказа о роспуске тибетского правительства и проведении демократической реформы (см. главу 8). Этот «праздник» оскорбляет национальные чувства тибетцев.{1519} К нему приурочили ряд мероприятий: пляски и революционные песни, международные турне партийных тибетологов, массированную кампанию в СМИ и т.д. Изготовили памятный значок красного цвета, со знаменем КНР над горами. В основе идеи — маоистский гимн «Над снежными горами взошло красное солнце». Одним из наиболее значимых было открытие нового китайского сайта — на сей раз о «правах человека» в Тибете.{1520} Введение этого «праздника» тибетское правительство в эмиграции сочло провокационным, способствующим дестабилизации в регионе.{1521}

Как отмечал Далай-лама в своем Заявлении по случаю 50-летия тибетского восстания 1959 г., «ультралевые китайские руководители с марта прошлого года развернули колоссальную пропагандистскую кампанию с намерением внести раскол между тибетским и китайским народами и породить в них враждебное отношение друг к другу».{1522}

Непосредственно перед «праздником» и после него новостные выпуски на канале ТАР (XZ TV) являли серии бесконечной партконференции в Лхасе.{1523} Пять-шесть китайских и тибетских партократов и три китайских генерала по очереди вещали с трибуны об успехах ТАР (кит.: Сицзан). Завершались новости показом тибетских песен и плясок перед делегатами. Прочие места громадного зала театра заполняли примерно в равной пропорции солдаты НОАК и тибетцы-статисты в национальных одеждах. Интервалы между выпусками этих новостей заполняли пропагандистские документальные фильмы и серии бесконечного «киномыла» из тибетской жизни середины XX в. Документальных фильмов было не больше 5–7, они все время повторялись. Их крутили также на канале провинции Цинхай и еще на 2–3 каналах. Работала одна и та же схема: как было плохо и как стало хорошо. Кадры хроники были тщательно отобраны: счастливые тибетцы аплодируют колоннам НОАК, вступающим в Лхасу; старая тибетка надевает ката на портрет Мао; солдаты НОАК плечом к плечу с тибетскими крестьянами обмолачивают зерно, строят дома, убирают урожай и пр. Идеологически верных эпизодов нашли очень мало: одни и те же кадры хроники повторялись через 7–8 минут.

Поведение властей представляется нелогичным: вместо того, чтобы разрядить ситуацию, они искусственно обостряют ее. В чем причина? Известная тибетская и китайская писательница Церинг Восер, хорошо знакомая с ситуацией в ТАР, где родилась и выросла, считает, что такая политика выгодна тибетским чиновникам, выдвинувшимся во времена Культурной революции. В одном интервью она перечислила людей, занимающих высокие посты в ТАР, которые выдвинулись из хунвэйбинов и цзаофаней. Вот кем были раньше эти чиновники:{1524}

Рагди: возглавлял «Великий объединенный центр» (группировку цзаофаней) в уезде Нагчу во время Культурной революции; в 1975–2003 гг. — замсекретаря ТАР (другие посты см. выше). Легчог (или Лэгчоэ): возглавлял «Великий объединенный центр» в уезде Шигацзе; к 2008 г. — председатель СИП ТАР. Пасанг: возглавляла «Младшую красную гвардию» и «Великий объединенный центр» в уезде Лхока (кит. Шаннань); в 1971–2003 гг. — замсекретаря ТАР, к 2008 г. — зампред Всекитайской федерации женщин. Лобсанг Дондуп (или Лобсанг Дхунжуп) — «начальник штаба» «Войны крепостных» (группировка «бунтарей») в Тибетском национальном университете в Китае; к 2008 г. — зампред СИП ТАР. Лхагба Пунцог (или Лаба Пхунцо): главный редактор «Бури войны» — газеты «Великого объединенного центра»; в 2008 г. — главный ответственный секретарь Китайского центра тибетских исследований. Джампа Пунцог (или Цзяньпа Пхунцо): «начальник штаба» «Войны крепостных»; к 2008 г. — замсекретаря ТАР. Цзяньцо: возглавлял «Великий объединенный центр» на механической фабрике Таму; к 2008 г. — зампред ТАР. Деки Цомо: возглавляла «Войну крепостных» в Тибетском национальном университете Китая; к 2008 г. — член Постоянного комитета КПК ТАР. Бхучунг (или Бучонг): возглавлял «Великий объединенный центр» в волости Чонгье уезда Лхока; к 2008 г. — замсекретаря ТАР и секретарь районной комиссии дисциплинарной инспекции ТАР. Пасанг Дондуб (или Басанг Дхунжуп): с ноября 1969 по декабрь 1970 г. служил тибетским переводчиком в НОАК; к 2008 г. — член Постоянного комитета КПК ТАР, зампред Политического консультативного собрания ТАР, министр рабочего отдела Объединенного фронта ТАР. Еше Тензин (или Пси Тензин): первоначально был связан с «Центром бунта» (еще одна группировка «бунтарей»), но позже присоединился к «Великому объединенному центру»; к 2008 г. — зампред Политического консультативного собрания ТАР.

Восер пишет, что они постоянно занимаются кампаниями против Далай-ламы, по насаждению китайского национализма. По мнению писательницы, эта правящая прослойка торпедирует переговоры китайского правительства с представителями Далай-ламы. «Фактически, можно сказать, что эти китайско-тибетские чиновники, пришедшие к власти во время китайской Культурной революции в Тибете, создали частное феодальное владение, позволяющее им всем говорить в один голос». Писательница рекомендовала китайскому правительству удалить этот «камень преткновения», если оно хочет решения тибетского вопроса. Но может ли оно это сделать? Очевидно, оно пока не смогло найти другой опоры в тибетском народе.

Неудивительно, если бывшие цзаофани используют штампы Культурной революции. Интереснее, как пекинская пропаганда преподносит их миру. Ее методы принципиально не изменились: факты вырываются из контекста, передергиваются, перемежаются лозунгами, фальсификациями и вымыслами. Я уже отмечал, что неискушенному читателю трудно разобраться, где в ней правда, а где нет, и в итоге он все принимает на веру.{1525} На это и сделан расчет. Если сравнить пропаганду времен Мао и современную, то выяснится, что на смену восхвалениям председателя, компартии и коммунизма пришли рассуждения о демократии, достатке, экономическом подъеме и т.п., исполненные в стиле, принятом в «мировом сообществе». Но основное содержание осталось прежним: Тибет со средних веков был частью Китая, компартия всегда права, народ выбрал социализм, волнения в Тибете инспирированы из-за рубежа. Сохранились и левацкие термины, начиная с «мрачного и отсталого крепостного строя». Многие из них взяты из арсенала большевиков: «хозяева своей страны», «единый фронт», «агенты империализма», «отсталый феодальный строй», «демократические реформы», «разоблачение предательской деятельности» и т.п.{1526}

К настоящему времени деятельность китайских интернетпропагандистов и хакеров приобрела глобальный характер. Несомненно, она направляется из КНР, в то время как китайские спецслужбы и армия занимаются компьютерной разведкой.{1527} Допотопная красная пропаганда распространяется с помощью новейших электронных и пиар-технологий. К 2009 г. общее число страниц китайского Интернета перевалило за 2 млн. Там можно найти сотни тысяч страниц, озвучивающих пекинскую позицию по Тибету, в том числе на русском языке. Агрессивность и некорректность пропаганды свидетельствуют о ее несостоятельности. Но, как говорил П.Й. Геббельс, «ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой».

Немецкий ученый К.А. Хольц доказывает, что влияние КПК за рубежом не ограничивается пропагандой. По его мнению, совместные исследования иностранных и китайских ученых проводятся только приемлемым для КПК образом, некоторые западные востоковеды имеют родственников в Китае, другие владеют там квартирами, многие эксперты по Китаю годами учили китайский язык и построили свою карьеру на этой большой инвестиции.{1528} Хольц подчеркивает, что связи в Китае приносят прибыль. Чтобы сохранить их, главное — не раздражать КПК. В результате самоцензура принимает много форм. Терминология компартии проникает в западные публикации и преподавательскую деятельность; партпропаганда проникает в западное мышление. Некоторые западные экономисты, работающие с Китаем, открыто принимают услуги КПК. Хотелось бы верить, что Хольц сгущает краски, а прокитайская позиция некоторых российских ученых, экспертов, политологов и чиновников не связана с подобными причинами.

Угроза восстановления феодализма и жестокость наказаний при этом строе в Тибете — до сих пор важный пункт коммунистической пропаганды. В главе 6 были перечислены все пытки и казни, известные в феодальном Тибете, и рассказано об их применении. Период Мао сопровождался гораздо большей жестокостью (главы 7–9). Посмотрим, как обстоят дела теперь.

Для выявления крамолы налажена слежка. На крупных улицах тибетской части Лхасы, в том числе на Баркхоре вокруг Джокханга, установлены видеокамеры, в городе много стукачей и сотрудников спецслужб в штатском. Их мало интересуют сами иностранцы — они хотят знать, с кем эти иностранцы разговаривают.{1529} С тибетцами лучше не вести разговоры, которые могут стоить им свободы…