Чтение онлайн

– Что, дорогу так и не восстановили?
– спрашиваю, хотя прекрасно знаю ответ, мне нужно отвлечься от мыслей, вовсе не подходящих настоящей леди, а главное, матери крутящегося под ногами маленького урагана.

– Это - папа?! Это - папа?!
– в восторге повторяет Верочка. Я киваю в ответ, ураган усиливается и перемещается в сторону балкона. Я следую за дочерью.

– У тебя шикарный бэк-вокал, - хмыкает Тихомиров, - дашь ему слово?

Я протягиваю дочери трубку, улыбаясь. Могу заранее озвучить ее первые слова в телефонную трубку.

– Папа! Подарок будет?!
– рявкает малышка в трубку почти басом. Назвать ее меркантильной я никак не могу: привычка получать подарки ежедневно не имеет ничего общего с жадностью. Разве только с жадной жаждой любви и внимания.

– Разве я - не самый лучший подарок?

– А ты будешь играть со мной в прятки?
– с надеждой спрашивает Вера: она никогда не упустит возможность выцыганить дополнительные минуты времени, посвященные только ей. Особенно сейчас - как только Кот получает очередной заказ, в Вере просыпается просто бешеное желание проводить с ним как можно больше времени.

– Я подумаю. Считай, что твое предложение принято к рассмотрению. Вернешь телефон маме?
– с радостным воплем: 'Ура, папа обещал поиграть со мной!', Вера исчезает в дебрях квартиры.
– Как у вас день прошел?

Я уже привыкла к таким переговорам: когда Кот работал, он звонил мне постоянно, и не только по дороге домой. Вместо музыки он теперь слушал мой ангельский голосок. Это был настоящий психоз, но мне он нравился, даже то, что большую часть дня приходилось проводить с включенной гарнитурой, не выводило из себя. Знакомые смотрели на меня озадаченно, наверняка за спиной крутя пальцем у виска, но меня это ничуть не заботило. Впрочем, Кот был в том же положении. Это только в те периоды, когда он работал в Москве, кстати, именно поэтому мы и переместились на эти две недели в городскую квартиру из дома. Если заказ был за пределами столицы, мы выезжали на его выполнение втроем. Интересно, что будем делать, когда Вера в школу пойдет?

– Прекрасно, а главное, с великолепным музыкальным сопровождением, - я протянула трубку в сторону улицы, - слышишь?

Иногда мне казалось, что Тихомиров погорячился, выбрав квартиру не в элитной новостройке, а в обычной, хотя и недавно отремонтированной сталинке. Нет, сама квартира, двор и все остальное мне очень даже нравилась. Но некоторое наследство прошлого имелось, например, группы подростков, проводящих досуг во дворе. Сегодня чуть ли не с самого утра шел замечательный концерт под гитару, в основном, состоящий из шедевров полукриминального происхождения. А то, что пение больше напоминало мяуканье мартовского кота с хроническим насморком (интересно, у котов бывает насморк?), никого не беспокоило.

– О, да! Это - великолепно! 'Радио Шансон' не просто нервно курит в сторонке, оно уже все годовые запасы выкурило. Надеюсь, концерт посвящен даме?

– По репертуару не скажешь, хотя вопль 'Марго, выйди на минутку' прерывает музыкальные хиты с завидной регулярностью... Я тебя вижу!
– возможно, мой крик показывает куда больше восхищения, чем стоит проявлять при встрече с мужчиной, но, как всегда, я не могу сдержаться. Слишком долго мне приходилось изображать кого-то, кем я, на самом деле, не являюсь. Услышав меня, Верочка возвращается на балкон, лезет на стул и машет рукой.

Как ни странно, Кот останавливается перед лавочкой с подростками. Интересно, какие общие темы он нашел для беседы с молодым поколением? Напряженно замираю, наблюдая, как, взяв гитару, Тихомиров усаживается на лавочку, на мгновенно освобожденное для него место.

– Как ты относишься к серенадам под окном?
– интересуется он, вновь набрав мой номер.

– Тихомиров, я тебя убью!
– вот уж о чем никогда не мечтала, даже в подростковом возрасте. Видала я такую 'романтику' в гробу в белых тапочках со стразами.

– Голуби летят над нашей зоной...
– начинает Кот не менее гундосо, чем исполнитель до него, и я в истерике сползаю на пол балкона. Чуть отойдя, умудряюсь подняться и, на словах 'И собаки рвутся с поводов', грожу исполнителю кулаком.
– Что, прекрасную даму не устраивает репертуар?
– уже не пользуясь телефоном, снизу спрашивает он.

– Я в восторге!
– отвечаю, закатывая глаза.

– Мы сейчас подберем что-нибудь еще!
– обещает мой менестрель и задумывается.

Лестница здесь. Девять шагов до заветной двери.

А за дверями русская печь и гость на постой.

Двое не спят. Двое глотают колеса любви.

Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой.

Час на часах. Ночь как змея поползла по земле.

У фонаря смерть наклонилась над новой строкой.

Двое не спят. Двое сидят у любви на игле.

Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой.

Нечего ждать. Некому верить. Икона в крови.

У штаба полка в глыбу из льда вмерз часовой.

А двое не спят. Двое дымят папиросой любви.

Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой.

Если б я знал, как это трудно - уснуть одному.

Если б я знал, что меня ждет, я бы вышел в окно.

А так все идет. Скучно в Москве и дождливо в Крыму.

И все хорошо. И эти двое уснули давно.

Только, когда Кот поднялся, отдал гитару, поклонился одобрительно кивающим 'уличным музыкантам' и, махнув мне рукой, направился к нашему подъезду, я поняла, что нужно срочно бежать в ванную, умываться. Совсем я в сентиментальность впала!

– Мама, мама! Ты слышала?! Мама, папа поет лучше, чем по телевизору!
– восторгу Верочки не было предела. Впрочем, спорить я бы не стала, то, что исполняется по центральным каналам, редко можно назвать шедеврами. Так что, да, Кот вполне мог конкурировать.

– Привет, мои принцессы!
– Тихомиров подхватил Верочку на руки и прижал меня.
– Ты плакала?

– Так, приступ сентиментальности, не обращай внимания. Ты был великолепен. Но больше так не делай, не хочу отбивать твое тело от нападений малолетних (а может, и не только малолетних) соседок.

– Хорошо, буду держать себя в руках. Это - подарок.

– А мне?
– вклинилась дочь.

– И тебе, - ей он протянул пакет, из которого девочка тут же достала небольшой блестящий розовый рюкзачок, украшенный стразами, образующими большое сердце посередине.

– Ух, ты, просто мечта Барби!
– 'восхитилась' я.

– Мама, не огорчайся, я дам тебе поносить, - обрадовала дочь и убежала в свою комнату, чтобы сложить в обновку все самое необходимое.