Чтение онлайн

— И что мы будем с этим делать?! — забеспокоился Бон Хва. Ему очень не хотелось разрушать свою школьную жизнь, которая шла своим чередом. И его это полностью устраивало. У него были друзья. Одноклассники и одноклассники общались с ним, никто не вел себя высокомерно, считая его второсортным, никто не обзывал, не унижал и не тыкал его бедностью. А Соен и вовсе — поддержала его, прочитав Роберта Бернса «кто честной бедности своей стыдится и все прочее…». Определенно, он хотел бы чтобы такая его школьная жизнь — продолжалась и продолжалась, а тут Старший говорит, что Нари не та за кого себя выдает. Что это значит? И нужно ли уже начинать беспокоится, что его тесный кружок общения лишится еще одной участницы? А ведь Соен, Минсе и Ю Джин — уже сдружились с этой Нари…

— Да ничего мы не будем делать. Ты лучше за поворотами следи. — советует ему Старший : — а то свалишься с мотоцикла… опоздаем в школу, да еще и переломы с синяками… а у тебя вечером работа, днем учеба, ночью тоже работа. Столько еще в Сеуле менеджеров среднего звена, ты не поверишь. Поле непаханое, работать и работать…

— Старший!

— Да ладно, пошутил я. Следи за дорогой. И хватит пытаться Чон Джа полапать. Через куртку все равно ничего не нащупаешь.

— Старший!!

Интерлюдия госпожи Мэй Со Юн

— Госпожа Мэй, нашему клубу критически важно иметь свой зал для тренировок! — выпаливает здоровяк Мин Чул.

— У вас есть зал для тренировок. — отвечает ему Со Юн, сплетая пальцы рук перед собой. Она оценивает сидящего напротив взглядом. Школьник, который весит почти восемьдесят килограмм и каждый из этих килограммов состоит из сухих мышц, перевитых между собой как корабельные канаты. Мин Чул, председатель клуба «Дракон Утренней Свежести». Традиционные единоборства страны, тхэквондо, хапкидо, тансудо, комдо, сирым — все эти течения объединились в клубе Мин Чула.

— Да, но эти! — палец Мин Чула тычет в сидящего рядом с ним парня в очках, который сидит, скрестив ноги и читает книгу, так, словно бы и не находится в кабинете председателя Судсовета.

— Эти со своими глупостями — они занимают половину времени. При этом — самого нужного времени. Сразу после окончания уроков! В результате страдает обучение членов нашего клуба. Очень неудобно, когда между окончанием урока и тренировкой — два часа. И домой не уехать и не отдохнуть.

— Во-первых не «эти», а такой же клуб, как и у тебя, Мин Чул. — закрывает книжку парень в очках: — а во-вторых…

— Я никогда не признаю вас за «такой же клуб»! Вы — еретики. Не патриоты своей страны. — складывает руки на груди Мин Чул.

— Знания могут приобретаться из разных источников. Иногда полезней всего обучаться именно у врага. Что было бы со страной, если бы наша нация не обучалась, не брала пример со своих соседей и старших товарищей? — парень с книжкой поправляет очки средним пальцем, уперев его в переносицу.

— Боевые искусства — это больше чем просто движения руками и ногами, это — дух. — качает головой Мин Чул: — пойми это уже. Когда ты учишь кэндо — ты проникаешься путем меча. Но именно японского меча! Каратэ — японское искусство, кэндо, айкидо и дзюдо — тоже японское. Наши страны воевали столетиями, японцы нам не братья. А вы обучаетесь иноземным искусствам. Есть же корейские искусства, вместо кэндо — комдо, вместо дзю-до — хапкидо, вместо каратэ — тхэквондо. А вы, для вас просто нет ни родины, ни флага! Бокс, капойэра, сават, муай-тай, джиу-джитсу, что там еще у вас? Это же просто салат какой-то.

— Если движение эффективно, то оно эффективно вне зависимости от границ и национальностей. Тело человека устроено одинаково, вне зависимости от расы или мировоззрения. Я человек мира, Мин Чул, границ больше нет. Мы живет в двадцать первом веке, а ты — неандерталец. Неандерталец, который пытается отжать у моего клуба часы занятий в спортивном зале.

— Это я — неандерталец?!

— Мин Чул! Фенг! — чуть повышает голос Мэй Со Юн. Повышает едва-едва, но этого достаточно — главы клубов замолкают. Мэй наслаждается тишиной. Двумя секундами тишины. У нее зверски болит голова, вчера вечером все накопившееся за две недели — решительно потребовало разрядки, и она снова позвонила Пангу. Снова переоделась, натянула парик и снова до утра куролесила по барам и забегаловкам, нарочно выбирая те, что попроще. Настроение было — напиться в хлам. И конечно же, у нее получилось. Так что сейчас каждый звук вызывал у нее головную боль, чего уж тут говорить про этого Мин Чула, который грохочет тут словно у себя дома. Кроме похмельного синдрома и желания упасть прямо тут и свернуться комочком, попросив всех оставить ее в покое — кое-что еще не дает ей покоя. Бон Хва. Этот проклятый Бон Хва, преследует он ее, что ли?! В одном из баров, в подвальном помещении на окраине города — она встретила его, он сидел прямо у стойки и вовсю развлекался с двумя легкомысленными девицами, которые раздражающе громко хохотали на его шуточки, а он — нагло лапал их, ничуть не стесняясь окружающих. Хотя… никого особо там и не было, только она и Панг. А этот Бон Хва — еще и подмигнул ей! Нахал. Скотина. И почему голова так болит?

— Пожалуйста прекратите тратить мое время. — говорит она, закрывая глаза: — помещений в школе ровно столько, сколько есть. Вынуть из кармана два новых спортзала я вам не могу. У вас и так есть специальный зал для единоборств с этими вашими, борцовскими коврами и грушами. Вы можете проводить занятия там одновременно, он же достаточно большой. Если речь о времени…

— В мире нет спортзала достаточно большого, чтобы мы занимались с этими под одной крышей. — складывает руки на груди Мин Чул: — из уважения к студсовету я не буду называть их теми словами, которые они заслуживают.

— Напомни мне, с каким счетом закончился прошлый товарищеский матч? — прищуривается Фенг и поправляет очки: — а может проведем еще один, а? За право выбирать время тренировок в зале для единоборств? Вы, консерваторы — цепляетесь за свои замшелые традиции, вы же как та лягушка в колодце — не видите, что мир вокруг меняется. Проснись, Мин, открой глаза — вокруг уже давно не Империя Утренней Свежести, на реках не плывут кобуксоны, монголы не осаждают наши границы. Ты и такие как ты — динозавры. Знаешь, что произошло с динозаврами? Они вымерли.

— Ну все! — Мин Чул встает и разминает плечи: — нарываешься, Фенг? Давай…

— А ну — сидеть! — голос Мэй звучит как удар хлыста и главы клубов — замирают. Никто не может вызывать гнев госпожи Мэй в частной школе имени Генерала Ли Сун Сина. Хотя бы потому, что формальным председателем Студенческого Совета является глава Совета Опекунов. А это значит, что Первый Заместитель Председателя Студенческого Совета, госпожа Мэй Со Юн — на самом деле тут самая главная. Поссориться с ней — значит вызвать на свою голову многочисленные неприятности, она вполне могла волевым решением загнать клубы в старый спортзал, где придется таскать маты, устилая пол перед занятиями, а самим матам лет сто уже наверное. Да еще старый спортзал находится в старом корпусе, а тот почти не отапливается. И душевые там не работают. Много чего может сделать госпожа Мэй, потому лучше ее не злить.

Чертов Бон Хва, думает она, а вот у него хватает наглости меня злить. Какого шибаля он в том баре оказался?! И главное — по роже было видно, что ему хорошо. Он же первокурсник вообще, а в баре сидит, алкоголь хлещет и девок каких-то лапает… якобы танцует. Уж она-то все видела, как он ту девку к себе прижимал и всю своими грязными лапами с ног до головы… и ее подружку тоже! Совсем девушки гордость потеряли! Как можно позволять вот так… с собой такое вытворять! Она аж раскраснелась! И он тоже хорош, нашел себе в городе двух шалав… совсем как Минхо. Но Минхо — тот хоть не скрывает что скотина, кобель и бандит, от него за версту веет опасностью, а этот — волк в овечьей шкуре. Вот что ее раздражает. Ведь встретишь этого Бон Хва в школе и нипочем не узнаешь. Такой простой рубаха-парень, скромняга, правильный, даже смущаться умеет, глазки в сторону отводить.

— Тц! — говорит она, прикусывая ноготь на большом пальце: — чертов кессэки!

— А? — невольно вырывается у Мин Чула возглас удивления, и она понимает, что сказала это вслух! Шибаль! Главы клуба увидели, как дочь семьи Мэй — не справилась со своими эмоциями! Она стиснула зубы, чувствуя, как к щекам приливает горячая волна. Только бы не покраснеть! Только бы не покраснеть!

— Госпожа первый заместитель — влюбилась? — вкрадчивый голос Фенга. Он наклоняет голову и по его очкам пробегает короткий блик, отражая свет из окна.