Чтение онлайн

— Эта Оби — мелкая конечно, но умная. — говорит Юна, поднимая голову: — насчет красоты не скажу. Бон Хва, она красивая?

— Симпатичная. Говорят, что молодые девушки некрасивыми не бывают, но тут ж вкусовщина чистая. Как по мне, так вполне себе симпатичная молодая девушка. Груди у нее нет практически, но попа ничего такая… небольшая, но выпуклая и упругая. Кожа хорошая. Но ее главное оружие это именно sexappeal. Вот, например Чон Джа у нас — красотка. Ноги длинные, попа… упругая такая…

— Убери руки, старый изврат!

— Ты сама легла рядом. И подставила свои уязвимые части…

— Ах так! Получи! — невнятная возня. Юна закатывает глаза, качая головой.

— Прекратите вы уже. — говорит она: — да, я знаю, что это я все предложила, но и я представить не могла что между вами такие отношения. Чон Джа, он же тебе в младшие братья годится! И потом, у тебя же есть Оби?

— Нет у меня никого! — поднимает голову запыхавшаяся Чон Джа: — а этому мелкому засранцу я сейчас врежу!

— Чон Джа…

— Чего тебе, мелкий старый извращенец?!

— Когда ты вот так сидишь на мне — это ни черта не способствует успокоению моего гормонального фона. Скорее наоборот.

— Вот до чего ты меня порой бесишь! — невнятная возня возобновляется. Юна лежит и смотрит в потолок, почти невидимые в полумраке комнаты. Свет выключен, время давно за полночь, ей нужно заснуть, всем нужно заснуть. Завтра на работу, а этому Бон Хва и Оби — в школу. Однако спать вовсе не хотелось. Она вдруг вспомнила как в школе одно время все девочки стали устраивать так называемые «пижамные пати», собирались у какой-нибудь популярной девочки из класса и проводили время вместе, одетые в пижамы. Веселились, дурачились, разговаривали о том, о сем, а потом — засыпали все вместе, рядышком. Так же, на сдвинутых футонах. По крайней мере она так думала, потому что ни разу не была на таких «пижамных пати». Никто и никогда не приглашал ее к себе домой, и она до сих пор не знала каково это — засыпать вместе с друзьями, разговаривая о том и о сем… вот ей уже почти двадцать семь. Можно ли считать это — пижамной вечеринкой? Первой в ее жизни — пижамной вечеринкой? Она смотрит в потолок, прислушиваясь к невнятной возне и приглушенным звуками ударов. Должна ли она присоединиться или это будет слишком неловко? Видно же, что Чон Джа и Бон Хва какие-то свои отношения установили. С одной стороны, неловко как-то, они, конечно, не сексом тут занимаются, а шуточную борьбу устроили, но все же. Как она к ним присоединится? Что более важно — на чьей стороне? Вроде женская солидарность гласит что нужно помочь Чон Джа. Потому что она ее подруга и все такое. Но разве шуточная борьба не означает что все нужно делать в шутку? Например, встать на сторону Бон Хва, который все равно сейчас пытается отбиваться? Потому что никакого смысла помогать Чон Джа нет, она побеждает. Чтобы сделать все интереснее нужно — напасть на Чон Джа со спины и защекотать ее, например. Сможет ли она? Не будет ли это совсем неловко? И потом, Чон Джа ее больше и сильнее, она спортом занимается… да и момент, наверное, пропущен.

— Я дома! — в прихожей хлопает дверь, щелкает замок, загорается свет на кухне, звучат шаги, открывается и закрывается дверь в ванную комнату, слышится шум воды из-под крана.

— Как-то поздновато она вернулась. Чтобы просто ужин передать — много времени потратила. — ворчит Чон Джа: — как ты думаешь, она его трахнула?

— Во-первых мы тут не сплетники собрались, чтобы за спиной обсуждать интимные подробности жизни близких людей, — замечает в ответ Старший: — а во-вторых сто процентов что трахнула.

— Вы о чем? — Юна заволновалась, привстала на локте: — инженер Ли и Оби?!

— А что? Она ж у нас девочка Робин Гуд. Берет у богатых, дает бедным. — усмехается Чон Джа: — вот интересно к какому типу она меня относит?

— Ты у нас — бедная. Нуждаешься в любви ласке. — отвечает Бон Хва: — а я — богатый, потому как мудр и сексуален.

— Пффф… ты себе льстишь, старик.

— Вы… вы о чем вообще?! Он же у нас ключевой свидетель! А она — истец, да еще и несовершеннолетняя! То есть, да она эмансипирована, но к преступлениям, связанным с насилием и против сексуальной свободы это не имеет отношения! — Юна отбрасывает одеяло и садится на свой футон: — вы что, с ума сошли?! И потом, Оби и инженер Ли! Он же ей в отцы годится! Быть такого не может!

— А вот сейчас она умоется и вернется, у нее и спросим. — предлагает Чон Джа: — а что до того, что у них статус в суде разный, так тут главное, чтобы не узнал никто. Если ты никому не скажешь, то и мы молчать будем.

— Но… — Юна теряется и не знает, что и сказать. Тем временем дверь в ванную комнату открывается, гаснет свет на кухне и в ванной. Слышатся мягкие шаги.

— И-извините. — тихий голос шелестит в полутьме: — я задержалась. Прошу прощения, что мешаю вам спать…

— Вот скажи мне, джедайка, сколько по десятибальной шкале? — спрашивает Чон Джа из темноты и Юна слышит, как дыханием Оби — прекращается. Тишина.

— О чем, вы, Чон Джа-нуна? — острожный вопрос.

— Я в плане оценки. Понимаешь, я вот давно для себя десятибалльную шкалу ввела. Как землетрясения оценивают, по шкале Рихтера. Типа, знаешь первые два отделения на шкале — это когда отвратительно. Когда охота прямо из постели убежать. Ну… там пахнет ужасно, за собой толком не ухаживает, живот отрастил или ведет себя как сволочь. Три-четыре — это когда… ммм… все равно фигня какая-то. Пять-шесть — это когда нормально. Не то чтобы вау, знаешь ли, но и не совсем отстой. Середнячок, так сказать. Удовлетворительно, зачет сдан, молодец, возьми с полки пирожок. Когда не пахнет от мужика, когда тело у него спортивное, когда не ждет что ты все одна делать будешь, а вот прямо инициативу в свои руки берет и знает, что делает. Если семь-восемь, то это прямо секс, так секс, когда потом лежишь на спине, смотришь в потолок и ноги вместе свести не можешь. А уж девять или десять — это когда потом свое имя вспомнить путем не можешь, лежишь и по кусочкам себя собираешь — кто я и что тут делаю… так сколько?

— О-оценки? — прерывающийся голос Оби в темноте.

— Ой, да ладно. Столько времени ты с ним провела в соседней квартире. Тут между прочим стены тонкие, все слышно.

— О-он меня заставил! Мы были с ним совсем одни и…

— Оби. — звучит голос Бон Хва и Юна поневоле подтягивается. Это голос мистера Хайда. Она не так давно поняла, что в Бон Хва скрывается две личности и она не собирается его этим тыкать, у каждого свои болезни и недостатки. Но когда голос Бон Хва звучит вот так — это значит говорит Старший.

— Оби. — повторяет он: — пожалуйста не говори то, о чем ты впоследствии пожалеешь. Никто тут тебя не осуждает. Никто не считает твои действия ужасными, а тебя — легкодоступной шлюхой. Более того, лично я считаю тебя прекрасной девушкой и замечательным другом.

— Это еще почему? — голос Чон Джа с нотками ревности.

— Вот смотри… Оби пошла к нему с контейнером, чтобы ужин принести, чтобы господину Ли одному не ужинать. Когда она шла к нему, то и подумать не могла что сексом с ним будет заниматься. Понимаешь, почему? Нет? Порой ты такая дурында, Чон Джа…

— Но, но, мистер Хайд! Хватит ходить вокруг да около, выкладывай уже! Я откуда знаю, хотела она с ним трахаться, когда отсюда вышла или нет?!

— Очень просто, Чон Джа… или возможно мне следует сказать «элементарно, Чон Джа»? Если бы в соседней квартирке сейчас был Бред Питт, а ты хотела улизнуть из нашей — как бы ты себя вела? Задумалась? Ты бы накрасила губы. Ты бы оделась получше. Ты бы сменила белье на более соблазнительное… понимаешь? Когда Оби выходила из нашей квартирки держа в руках контейнер с ужином — она и подумать не могла что выйдет вот так.

— Не понимаю. — признается Чон Джа: — джедайка, так он что и правда тебя изнасиловал? Принудил к сексу?

— Конечно нет. — отвечает Старший до того, как Оби успевает открыть рот: — просто она его пожалела. Мне до сих пор сложно понимать ее мотивы, но в данном случае я уверен, что она его пожалела. Ей нравится быть удобной и полезной для людей, нравится, когда в ней нуждаются и ее хвалят и рядом с такими людьми как господин Ли — она расцветает. Своего рода синдром спасателя. Не знаю. Наша Оби — загадка для меня. Но что я точно могу сказать, так это то, что выходя из нашей двери она и подумать не могла о том, что будет сплетаться ногами с господином Ли. Однако… думаю что знаю как все произошло… скорей всего она осталась, чтобы он не ужинал в одиночестве, а тот — рассказал ей историю своей семьи. Вот она его и пожалела.