Чтение онлайн

***

— Кто-нибудь знает что именно случилось с Кузнечиком в Облаке Оорта? Столько раз слышал о том, что там что-то произошло и испортило ему карьеру, а что – так и не понял.

На четвёртые сутки Мухаммед, очевидно соскучившийся по более содержательным разговорам, чем краткие отчёты в конце дежурства, сменившись, наскоро отужинал бутербродами и прессованными фруктово-ореховыми батончиками, чаще называемыми космонавтами кроличьим пайком (желания готовить что-то более сложное у экипажа «Вестника» в последнее время не появлялось). И вернулся в рубку.

— Шутишь? — Костя не повернулся, не желая выпускать из виду ни космос, ни данные о состоянии корабля, но даже его плечи выглядели крайне удивлёнными. — Эта история уже четвёртый год с языков не слезает.

— У вас, в военном флоте. Я четыре года в гражданском летал, в основном народ между Землёй и астероидными базами катал, пару лет назад получил младшего лейтенанта и перешёл в научно-исследовательский флот. Я и не собирался, да Свиридов-младший сказал, что мою реакцию жалко на астероидниках гробить. И приглашения сюда уж никак не ожидал.

— Я своего назначения тоже не ожидал. А Валёк в девяностом в облаке Оорта инопланетный корабль уничтожил. — Выдержав несколько секунд паузы, за которые Муха успел как следует усомниться в собственном здравомыслии и удостоиться серьёзного кивка от Власова, Костя продолжил. — Ну как корабль… Валёк испытывал первый прототип ФаВ-1.

— Межпланетный истребитель. Окончательно принят на вооружение в две тысячи девяносто первом. Маленький, вёрткий, разгоняется до четырёхсот километров в секунду. — Увидев, что Мухаммед совершенно не понимает, о каком таком фаве идёт речь, а Костя не очень уверен, стоит ли подробнее описывать корабль, Власов счёл нужным вмешаться. — Прости, что перебил, но в разработке покрытия ФаВ я тоже участвовал, не сдержался.

— Спасибо. Я был не уверен, какая у него максимальная скорость. — Костя немного повернул кресло, так, чтобы краем глаза отслеживать происходящее снаружи «Вестника», но и не сидеть совсем уж спиной к собеседникам. — Задача у Валентина была простая — выйти в заданную точку, дождаться «пустой» астероид-цель, выполнить несколько манёвров и, поразив цель, «отступить» к Земле. И всё было бы хорошо, если бы у него одновременно не сбились навигатор и парочка сканеров. ФаВ изначально вышел не в тот квадрат, в котором должен был оказаться — по инструкции в этом случае требуется немедленно вернуться на Землю, ну или на станцию, с которой стартовал. Но Валёк, к сожалению, слишком хороший лётчик, и он решил, что доберётся в нужный квадрат самостоятельно.

— Дела... — Муха поёжился, явственно представив, что сказал бы ему его непосредственный начальник на подобное самоуправство. И не поверил своим ушам, услышав невесёлый смешок Кости.

— Это ещё ничего, за это ему бы максимум очередное звание на год задержали. И то для острастки. Там более, что он без проблем добрался руками в нужный квадрат и даже нашёл выработанный астероид, на который перед уходом работники нужных маячков навешали. А вот потом начались серьёзные проблемы: сканеры ФаВа показали парой секунд левее нечто, что с высокой степенью достоверности можно было идентифицировать как неизвестное техническое приспособление, иначе — чужой корабль или что-то похожее. Ну и Валёк, не раздумывая, атаковал его своим НИХом[2].

— А на самом деле?

— К счастью, это был лишь осколок аммиачного льда, хоть и крупный. Даже не астероид с полезными ископаемыми. Но мог быть и какой-то новый корабль цветастеньких[3]. Или не цветастеньких. В общем, отстранять Валентина от пилотирования дураков не нашлось, он действительно один из лучших лётчиков. Но и подпускать его к принятию более-менее серьёзных решений никто не будет.

— И как Кузнечика ещё в Везунчика не переименовали? Учудить такое и лишиться всего лишь определённого типа назначений… — Мухаммед экспрессивно всплеснул руками. — А с осколком льда что стало?

— Мстить не пришёл, в страшных снах не является. Видимо, по-прежнему болтается где-то на задворках облака Оорта. Или погиб смертью храбрых при встрече с более крупным обитателем Облака, чего не знаю, того не знаю. Что ему какой-то хитрый поток частиц сделает?

— Кузнецову крупно повезло, что Вячеслав Артемьевич куда гуманнее предшественников. Вернее, может позволить себе быть гуманнее, чем предшественники. — Власов наконец окончательно присоединился к разговору, свернув проекцию, заполненную длинными и малопонятными пилотам формулами. — Я сам Иванковского толком и не застал, а вот наставник рассказывал, как сильно прежний председатель не любил разгильдяйство такого рода. Валентин бы не только за панель управления больше не сел — даже пассажиром бы на гражданский рейс не попал.

— Ну так время другое. Спокойное. — Костя ехидно пробормотал что-то вроде «угу-угу», и Муха поправился. — Ну, не совсем, но уж точно спокойнее, чем пятидесятые и Неслучившаяся Война. Иванковский же тогда матобеспечением оборонного сектора заведовал, должен был насмотреться на раздолбаев и их жизне… — Мухаммед осёкся, сообразив, что спорит с безмерно уважаемым им старшим товарищем, но всё же, после паузы, тихо закончил, — …деятельность.

— Насмотрелся, но личные счёты к разгильдяям у него ещё до Неслучившейся возникли. Костя, вам старшие товарищи в космическом университете не рассказывали о том, почему в вузовской столовой запрещены любые морепродукты и даже рыба не в почёте?

Изрядно удивлённый Костя покачал головой.

— Удивительно. Ну да ладно. — Власов поправил сползшую с плеча лямку комбинезона — на сей раз, разнообразия ради, серого, — и вытянул скрещенные ноги, откинувшись на спинку кресла. — В начале сороковых основным вектором для естественных наук был поиск разумной жизни на Земле.

Юрий Валерьевич прервался, сообразив, что для того, чем занимались тогда многие биологи ОСР, нужно подобрать какое-то другое описание, и Костя не выдержал:

— Что, до такой степени в человечестве разочаровались?

— Согласитесь, у них были причины. — Власов ехидно усмехнулся. — На самом деле, нечеловеческий разум искали тогда с вполне конкретной целью: кто-то предположил, что, коль уж имеющие четыре конечности обитатели суши не могут до конца понять Змеев, возможно, это удастся обитателям водной стихии. Дельфинам или же осьминогам. Ленинградские учёные занимались осьминогами, курировал исследования как раз таки Иванковский, он тогда года три как получил право собственные проекты вести. До того, что у любых земных организмов со Змеями будет исчезающе мало общих черт, обе группы додумались быстро. Но ленинградцы, не помню уже, кто старшим в группе был, предположили, что осьминогам можно легко устроить принудительную эволюцию — достаточно лишь изменить самкам ген, отвечающий за потерю аппетита после спаивания, ну и добавить какие-то системы привязанности к потомству вроде тех, что есть у животных. А это, как понимаете, готовая раса подводных помощников, легко работающих на больших глубинах. Иванковский заинтересовался, выбил разрешение продолжать работу и несколько лет только ими и занимался, даже, говорят, частные уроки генетики и биоинформатики брал. Чуть ли не ассистировал. И вот, какое-то из поколений осьминогов наконец показало хороший прогресс относительно диких сородичей. Результаты работы должны были показать на конференции, проходившей, Костя, как раз-таки в нашем с вами университете. — Власов задумчиво сжал между большим и указательным пальцами неровный край уха. — Доклад был крайне неуспешен — подопытный «кролик» не демонстрировал ни одного из приобретённых умений и в целом был отвратительно похож на своих диких сородичей. Исследователей ещё более-менее поняли: кто из нас не загорался, увлечённый перспективной идеей? Там и в пищевой институт пойдёшь избушкам-на-курьих-ножках корм подбирать. А вот Иванковскому досталось: чуть ли не в намеренной растрате денег и времени обвинили. К счастью, разбирательство отложили на следующий день. В тот же вечер в честь открытия конференции устроили торжественный ужин, одним из главных блюд на котором должен был стать огромный фаршированный осьминог. Иванковский и исследователи сначала не собирались появляться на людях, после такого-то позора, но в последний момент передумали. И, как вы думаете, кого они увидели в центре стола?

Выдержав буквально гоголевскую паузу, Юрий Валерьевич с выражением продолжил:

— Осьминога, точь в точь похожего на того, который так бездарно выступил днём на конференции. Потом были ДНК-тесты, долгое разбирательство, в итоге выяснили, что по кошмарному стечению обстоятельств во дворе университета одновременно стояли два резервуара с осьминогами: с обычным, съедобным, и с обученным, этически несъедобным. Выяснить, имело место разгильдяйство грузчиков или намеренное вредительство, так и не удалось. А некоторые участники того ужина узнали, каково это, когда твоя еда умнее тебя. Ибо к приходу учёных их подопечный уже лишился нескольких щупалец.