Чтение онлайн

Внезапно появляется Зак, рядом с ним его мать, и они оба пытаются помочь Чарли поднять меня на ноги. Я обвисаю в их руках, когда они поднимают меня, у меня кружится голова, желудок скручивает от тошноты.

— Это неправда, — шепчу я, поднимая взгляд и заглядывая в карие глаза моего отца, настолько похожие на мои, что мне кажется, будто я смотрюсь в зеркало. Его волосы взъерошены ветром, его улыбка такая милая и искренняя, что это кажется невозможным. Это невозможно. Мой отец не умирает. Это не так. Я отказываюсь в это верить. — Пожалуйста, скажи, что это неправда. — Теперь я рыдаю, и Зак пытается обнять меня. Я отпрянула от него и споткнулась.

— Милая, пожалуйста, сядь, — мягко говорит папа, но мне нужна минутка. Мне нужна всего одна минута. Я поворачиваюсь и бегу через двор, по пути проходя мимо ухмыляющейся Харпер.

— Пожалуйста, скажи, что это неправда, — хихикает она, когда я пробегаю мимо.

Мои ноги скользят по кирпичам, и я оборачиваюсь, слёзы текут по моему лицу.

— Что ты только что сказала? — я вырываюсь, и Харпер встряхивает волосами.

— Ты слышала меня: твой отец умер бы без благотворительной помощи моей семьи. Постарайся быть хоть немного благодарной, сучка. — Красные вспышки мелькают перед моим взором, и прежде чем я успеваю передумать, я бросаюсь на Харпер. Мой правый кулак летит вперёд и попадает ей в хорошенькое личико. Раздаётся удовлетворительный хруст хряща, прежде чем из её носа начинает литься кровь.

Я только что нарушила Правило № 1: Никакого насилия.

Но… мой отец…

— Черити! — раздаётся знакомый голос за секунду до того, как руки Зейда обхватывают меня сзади. Я извиваюсь и борюсь с ним, отбрасывая локоть назад, который попадает ему прямо в рёбра. Он ворчит, но его татуированные руки по-прежнему крепко обнимают меня. Я снова бью его и умудряюсь вырваться, прежде чем бросаюсь на Харпер и отбрасываю её на кирпичную дорожку.

— Марни, остановись! — появляются Миранда и Кэтлин Кэбот, а Крид следует за ними. Он наблюдает со своим скучающим, ленивым видом, как две женщины стаскивают меня с неё и оттаскивают на несколько футов назад. Харпер поднимается на ноги, ухмыляясь, по её губам тычет кровь. Она выглядит счастливой от того, что только что произошло.

И тогда я понимаю, какую ошибку совершила, и тихий печальный звук срывается с моих губ.

— Ты молодец, Работяжка, — воркует Харпер, опираясь на столб рядом с собой, чтобы удержаться на ногах. Я замечаю, что никто не протягивает ей руку. Мой взгляд скользит по собравшейся толпе, от папы, Зака и его мамы Робин, подбегающих к нам, а затем к Миранде, Кэтлин и Криду. Зейд стоит позади меня, тяжело дыша, его униформа, как всегда, растрёпана и помята, галстук болтается свободно и криво. — Я доложу о тебе.

Харпер протягивает руку, чтобы стереть кровь со своего лица.

— Нет, ты этого не сделаешь, — огрызается Кэтлин, её голос настолько яростен, что внимание Харпер переключается на неё. — Может, официального отчёта и нет, но я знаю, что ты и твои маленькие друзья сделали с Марни в прошлом году. У неё были сломаны рёбра и выбит зуб. Обычно я не сторонник справедливости «око за око», но, юная леди, если вы прямо сейчас не уйдёте и не приведёте себя в порядок, вас исключат вместе с ней.

Харпер разинула рот, еёвнимание переключилось с Кэтлин на Робин, Чарли, а затем снова на меня.

— Это правда, Кэтлин: это была Харпер. Харпер и несколько её подруг. Я бы не хотела втягивать в это кого-то ещё. — Сделай паузу, вдохни, возьмите себя в руки. — Если ты ещё раз заговоришь о моём отце, — шепчу я, делая шаг вперёд так внезапно, что у Миранды не остаётся шанса остановить меня, прежде чем я выплюну эти слова Харпер в лицо, — ты чертовски пожалеешь.

А потом я сбрасываю руки Миранды, протискиваюсь мимо Зейда и Крида и исчезаю в саду.

Первый человек, который нашёл меня, — это Зак.

Я вздыхаю, когда он выходит из-за угла, и остаюсь на месте, съёжившись на каменной скамье и обхватив руками колени. Всё, о чём я могу думать, — это папа, и какое у него доброе сердце, и как миру нужно больше таких мужчин, как он, а не меньше. Нет, вместо этого такие люди, как мистер Вандербильт, преуспевают, а папа всю свою жизнь работает на ненавистной работе, любит женщину, которая его предала, и заболевает самой ужасной болезнью, известной человеку.

— Я ненавижу рак, — говорю я Заку, когда он садится рядом со мной, одетый в свою униформу и куртку Леттермана поверх неё. Он выглядит в ней слишком хорошо; это нечестно. Я хочу ненавидеть его, но сейчас я чувствую себя такой одинокой. Если папа… без папы… останусь только я. Мне действительно следует пойти и найти Миранду и Эндрю, поговорить с ними вместо этого. Но я просто сижу там, а Зак в нескольких дюймах от меня, его карие глаза сосредоточены на траве у его ног, плечи ссутулились. — Это была та новость, о которой ты не хотел мне рассказывать, да?

Он кивает, но сначала ничего не говорит. Проходит несколько минут, прежде чем он заговаривает.

— Теперь все Идолы знают. Они используют папу против меня. — Зак поджимает губы и садится, глядя на меня гораздо более мягким взглядом, чем обычно. В пятницу я собираюсь уничтожить его. Мне почти стыдно из-за этого. Может быть, мне не следует этого делать? Но я не могу так легко простить его.

— Если тебе когда-нибудь понадобится компромат на кого-либо из Клуба Бесконечности, у меня, вероятно, он есть. Теперь ты знаешь мою грязь и грязь Лиззи. Но это ещё не всё. Ты была бы шокирована тем, что я мог бы тебе рассказать.

Я насмехаюсь над ним.

— Возможно, но какой ценой? Чего ты хочешь от меня, Зак? Если тебя подстёгивает только чувство вины, тогда ты можешь остановиться. Я не нуждаюсь в твоём сочувствии или жалости.

— Это не жалость, Марни. Ты красивая, ты умная, ты целеустремлённая. Из-за чего тут тебя жалеть? — он говорит всё это так, как будто это само собой разумеющийся факт, что, конечно, всё так и есть. Я ёрзаю, чувствуя себя неловко от комплиментов. Если бы я была человеком получше, я бы оставила всю эту чушь о мести в покое, перевелась в другое подготовительное учебное заведение и просто с головой ушла в учёбу.

Должно быть, со мной что-то не так.

— А чувство вины? Конечно, я чувствую вину, — выплёвывает Зак, проводя ладонью по своим темным волосам. Он выдыхает, и его широкие плечи сгибаются внутрь, как будто он пытается погрузиться в себя. — Но я не поэтому пытаюсь тебе помочь.

— Тогда зачем ты здесь? — спрашиваю я, поднимая глаза.

Затем Зак поворачивается ко мне, и в его взгляде есть что-то горящее, что пугает меня до чёртиков.

— Помнишь, как мы впервые поцеловались? — спрашивает он, и я чуть не задыхаюсь. — Эти чувства… они были ужасающими для меня. Ты не можешь так себя чувствовать, когда ты так молод, а я…

Я издаю сдавленный звук, и Зак замолкает. Сейчас утро понедельника, а я ещё не включила свой телефон. Он зажат в моей левой руке, и я принимаю внезапное, за долю секунды, решение начать запись, на всякий случай. Зак ждёт несколько ударов сердца, прежде чем сделать глубокий вдох и двинуться дальше.

— Когда я заключал это пари, я не думал об имени и лице девушки, которая умрёт. Мне жаль. Сто раз повторяю, мне очень жаль. Но я сделал это: я заключил это пари, чтобы заставить тебя покончить с собой, и я безжалостно набросился на тебя. Для меня нет такой вещи, как прощение.