Чтение онлайн

Я сижу неподвижно, продолжаю улыбаться и отказываюсь раскрывать свои карты.

— Как насчёт этого? — начинаю я, встречаясь с ней взглядом и отказываясь признавать двух других девушек. Ей это понравится, самопровозглашённой королеве академии. — Я заключу с тобой пари: если я выиграю, ты окажешь моему отцу такую же медицинскую помощь, какую оказала бы своему собственному. — Я делаю паузу на минуту. — Нет, ни так, ты оказываешь моему отцу наилучшую медицинскую помощь, лучше, чем оказала бы своему собственному отцу. Лучшую из лучших, не жалея средств. Если ты победишь, я встану перед тобой на колени перед всей академией и скажу всем, что ты была прав, что я хуже Плебея, или что я шлюха, неважно. Я поцелую твои ноги, соберу вещи и покину академию, и тебе больше никогда не придётся меня видеть.

Теперь Харпер наклоняется вперёд, её глаза сияют, её социопатические наклонности видны по всему лицу. Я не уверена, что до сих пор когда-либо по-настоящему понимала, что означает слово ненависть, до этого момента. Я не думаю, что ненавидела Идолов, даже после того, что они сделали со мной. Но почти уверена, что прямо сейчас я ненавижу Харпер Дюпон.

— Я слушаю… — мурлычет она, её голос, как иголки, впивается в мои барабанные перепонки. От неё пахнет персиками, и я решаю, что теперь этот аромат для меня окончательно испорчен. Каждый раз, когда я почувствую этот запах, я буду думать о ней и этой отвратительной улыбке.

— Если я проиграю, ты можешь полностью прекратить медицинское обслуживание моего отца. Но пока ты продолжишь лечить его. — Харпер прищуривает глаза, но, по крайней мере, она всё ещё слушает. — Вот пари: к концу года я заставлю Тристана, Крида и Зейда влюбиться в меня. — Её глаза недоверчиво расширяются, и выражение ликования, мелькающее на её лице, говорит мне, что она уже думает, что выиграла, что то, что я предлагаю невозможно. Я продолжаю говорить: — Но вам всем запрещено рассказывать им об этом пари. Если я уговорю их пойти со мной на выпускной второго курса, то считается, что я выиграла.

— Ты могла бы просто обманом заставить их поехать с тобой или что-то в этом роде, — усмехается Бекки, её голос похож на скрежет гвоздей по классной доске. — Нет, они должны прийти, с тобой или без, но все они должны думать, что ты будешь их парой на вечеринке в тот вечер. Они должны захотеть, чтобы ты была их парой. — Она ухмыляется мне, и я поджимаю губы, но всё равно киваю.

— Они идут со мной на выпускной праздник на озеро, и я выигрываю. Если они этого не сделают, то на вечеринке тем вечером я сделаю то, что сказала. Я сдамся, я приму поражениея и уйду. Ты выиграешь. — Харпер на мгновение задумывается над этим, перекатывая одну из костей на ладони.

— Отлично. Но это не значит, что я собираюсь перестать мучить тебя. — Она снова ухмыляется мне, и я просто знаю, что у неё уже что-то запланировано. — Между нами нет перемирия, но я позволю твоему жалкому отцу выпрашивать объедки в моей медицинской клинике. Когда я выиграю, — продолжает она, и от меня не ускользает её употребление слова «когда», — я хочу, чтобы твоё унижение было снято на видео, и ты будешь тем, кто выложит его на YouTube со своего собственного аккаунта.

Мои ноздри раздуваются, но я всё равно киваю и протягиваю руку, чтобы взять её за руку. Мы пожимаем друг другу руки, в то время как Бекки и Илеана обмениваются взглядами.

— Не думай, что ты сможешь выйти из этого пари, — усмехается Илеана, и я удивляюсь, насколько хорошо она вписывается в эту змеиную яму. Может, она и первокурсница, но она такая же порочная, как и два других Идола. — У моего отца есть команда тайной полиции, и я не побоюсь их использовать.

Её угроза не остаётся незамеченной, но я игнорирую её, поднимаюсь на ноги, отправляюсь на поиски Зака и надеюсь, что парни-Идолы отказались от любого нелепого пари, которое он предложил. Если они поймут, что это уловка, очень плохо. Если девочки расскажут, Харпер автоматически проиграет.

— Да, кстати, — окликает Харпер, и я оборачиваюсь. Она поднимает левую руку и показывает мне массивный камень на безымянном пальце. Кольцо, которое она носит, бьюсь об заклад, его стоимость исчисляется миллионами. Ожерелье, которое я надела сегодня вечером, чтобы разозлить Тристана, по сравнению с ним кажется дешёвой безделушкой. Мне удаётся сохранять невозмутимое выражение лица, даже несмотря на то, что внутри я чувствую, что меня вот-вот вырвет. — Мы с Тристаном теперь помолвлены. Подумала, что тебе, возможно, захочется это знать.

Она, конечно же, ждала, пока я не заключу пари, чтобы выложить эту информацию. Вот подлая, хитрая, психованная сучка. Но знаете, что? Лучшая месть из всех — это та, что я всё ещё не волнуюсь. Если мне нужен Тристан, я, чёрт возьми, заполучу его.

Не говоря ни слова, я поворачиваюсь и ухожу, уже вынашивается новый план в своей голове.

Моё пари с Харпер — это не только часть моего плана мести, но и ради моего отца я готова на всё. От этого зависит нечто большее, чем просто моя чёртова гордость.

Лыжная база представляет собой беспорядок из спортивных сумок, рюкзаков и снующих студентов. Все одеты по погоде: шапки, шарфы, лыжные штаны и ботинки. Миранда выглядит просто великолепно в лавандовом наряде с головы до пят, в то время как я потрясаю розовым нарядом, который она купила для меня в качестве сюрприза. У меня даже не было слов сказать ей, как я благодарна; если бы она не купила его для меня, я была бы одета в джинсы и толстовку с капюшоном.

Джесси и Эндрю потягивают горячий шоколад на большом диване, пока персонал регистрирует нас и начинает распределять по номерам. Что касается меня, то я слишком занята, наблюдая за двойными дверями с вырезанным на них оленем. Зак, кажется, понимает, что я кого-то жду, но ничего не говорит, низко натягивая шапочку на уши и наблюдая за мной. То, как его глаза следуют за мной через всю комнату, заставляет моё тело ныть и пульсировать при воспоминании о нашем поцелуе и его твёрдости между моих бёдер.

Интересно, каково было бы протянуть руку и взять его в ладонь?

Мои щёки пылают, и я поправляю свою бледно-розовую шапочку, когда воющий смех Зейда заполняет всю комнату с её высокими потолками и деревянными балками. В камине потрескивает огонь, он такой большой, что в нём с комфортом могли бы разместиться пятеро студентов. Здесь должно быть по-домашнему уютно, но трудно наслаждаться этим, когда вокруг Голубокровные.

Я сажусь в кресло, пока Миранда рассказывает историю Джесси и Эндрю, так бурно жестикулируя руками, что через несколько минут добрая дюжина людей слушает её и посмеивается. Крид наблюдает за своим близнецом как изголодавшийся мужчина, отчаянно нуждающийся в её привязанности и всё ещё отрицающий это. Это моя постоянная месть ему. Пока он продолжает вести себя как придурок, его мама и сестра на моей стороне.