Чтение онлайн

— Я хер его знает, ксат, как ты вообще смог обмануть церковников. Но нас ты не обманешь. Ты нам задолжал за унижения. Думаешь, приятно ходить с ярмом в душе, что тебе, выродку, подчиняться должен.

— Да и про деньги не думай вспоминать. Да они не пахнут и полезны, а ты — ублюдок, и от тебя несёт дерьмом.

— Дерьмом, может, и не несёт, — Нот с усмешкой посмотрел на приятеля. — Но ублюдошный выродок он тот ещё.

— Я вас убью, конченые животные, — сказал я высушенным от эмоций голосом.

— Да ты не злись, всё равно не умеешь. Да ты дурачок, ничего не знаешь, слишком доверчивый. Да как тебя вообще с острова твоего выпустили?

— А кто вообще сказал, что с острова, а не с неба? — спросил Нот, но не у Галиса, а у меня.

— Не тратьте время на пустой трёп. Вы на последний ужин опаздываете.

— Да это наши слова, — сказал Галис и пошёл вперёд.

— Завтра не опаздывай, — бросил мне Нот, проходя мимо.

Белёсые облачка от авантюристов постепенно удалялись, превратившись в звёздочки. Я так и не обернулся, не посмотрел им вслед и даже не выругался. Я почувствовал какое-то облегчение, что одна из проблем завтра решится.

Лишь в гостинице, поужинав, заказав вина в комнату и приговорив половину кувшина — только тогда я смог тяжко вздохнуть. Какое-то чувство гидравлическим прессом давило мне на сознание. Какая-то смесь из презрения, брезгливости, и чего-то ещё. Чего-то непонятного, но я мог поклясться, что уже испытывал подобное на материке скверны, оказавшись там после плена у орков.

Одиночество. Грустное, до боли обидное и практически невыносимое. Но сейчас уже другое одиночество, нежели на материке скверны. Там я был единственным разумным существом на весь материк и поговорить с кем-то не мог — а здесь я окружён разумным, но о чём разговаривать с этими… Даже не знаю — животными? Да, есть отдельные разумные, которые ведут себя со мной хотя бы нейтрально, но надо практически засунуть собственную голову себе же в задницу, прогрызть тоннель через кишки и выползти через рот. Только подобное описывает все те немногие случаи, когда разумные меняли своё отношение ко мне. Но, в остальном, даже брезгливостью моё теперешнее отношение к ним назвать нельзя.

Вот есть комары, слепни и прочий гнус. Они кусают не из ненависти, это поведение заложено в них природой, им нужны питательные вещества для продления жизни и размножения. Есть дикие звери, нападающие ради защиты или крайнего голода, а в остальных случаях они попытаются обойти стороной.

А вот есть разумные, старающиеся убить ксата просто потому, что он — ксат. И уж тем более, если это — дракон. Им неважно, что это отдельная личность, отдельное разумное существо, непричастное вообще ни к чему.

Разве виноват я, как дракон, что какой-то другой дракон разрушил несколько городов несколько веков назад? Нет, но для всех разумных я виновен уже только потому, что дракон. Разве виновен я, как ксат, в… я даже не знаю, в чём именно, и откуда эта иррациональная ненависть к ксатам, но пусть будет, что ксаты в чём-то виноваты перед другими разумными. Пусть. Как это отменяет того факта, что я, как ксат, к этому непричастен? Разумным плевать — я перед ними виновен уже лишь потому, что ксат.

Извращённая форма коллективной ответственности. И плевать на какую-то конкретную вину какого-то конкретного индивида; ты виновен уже потому, что принадлежишь к ксатам или драконам; ты виновен, что посмел родиться; ты повинен, что посмел жить. Ты просто виновен, а разумные придумают причину умертвить тебя.

Вот оно — самое горькое одиночество. Драконы ненавидят меня только потому, что я сын своей матери. С ксатами я не могу говорить, потому что драконы им запретили. Я могу общаться только с окружающими меня разумными, но окружён-то я не ими, а своими палачами. А раз так, то о чём вообще с ними разговаривать?

В пяти минутах ходьбы от южных ворот Настрайска есть небольшая площадка, огороженная низеньким веточным забором. Его живой изгородью повторяли разумные. Они нетерпеливо переминались с ноги на ногу, выдыхая клубы пара, потягивались и подкалывали двух нутонов у края площадки. Рядом с ними стоял работник городской ратуши в тёмно-зелёном камзоле с меховой оторочкой, и с охраной из четырёх стражников.

Нот и Галис расплылись в довольных алчных улыбках, заметив, как я неспешно приближался к площадке. Мне некуда спешить, сегодня всё произойдёт ровно в тот момент, когда и должно. Зачем тратить лишние силы на ненужные телодвижения? Этот вопрос у меня в голове назойливой мухой крутится с самого утра, и никак из мыслей не выходит.

— Да мы уж думали, что ты не придёшь, — ухмыльнулся Галис.

— Доброе утро, — ровным голосом сказал я авантюристам и, не обращая внимания на их реакцию, обратился к работнику ратуши. Он оказался сегодняшним распределителем и свидетелем от администрации города. — Я готов. Не будем терять время и мёрзнуть больше положенного.

Клерк едва заметно кивнул мне, как бы благодаря, что не собираюсь затягивать, и приказал нам встать друг напротив друга. Нот и Галис вальяжно отошли чуть в сторону, держа ладони на рукоятях мечей. Оба нутона в кожаном нагруднике, другой защиты нет, даже щитов, хотя во время охраны каравана они носили их в руках. Будут уповать на скорость и проворность? Скорее всего.

Клерк коротко представился, чтобы все собравшиеся услышали его имя, назвал должность и что он следит за точностью исполнения дуэли. Проходящей по правилам гильдии авантюристов. На этом моменте я заподозрил неладное, и саркастично ухмыльнулся, когда клерк озвучил эти правила. Разрешены любые умения, но запрещена магия. И сражение должно происходить на равных, иначе дуэль посчитают отменённой, из-за неявки одной из сторон. Со всеми вытекающими последствиями.

— Правильно ли я понял, что заклинаниями пользоваться нельзя? — уточнил я.

— Совершенно верно. Доступны только «разумения» и боевые заклинания, вплетённые в ваши оружия, — сказал клерк и несколько задумался. — Я ведь правильно понимаю, что вы добровольно вчера согласились на дуэль по правилам гильдии авантюристов и вольных наёмников? Так передали Нот Наглад и Галис Раскадар.

— Они забыли передать главное: я буду один.

— По правилам проведения дуэли…

— Да похер мне на твои правила, — я повысил голос, привлекая к себе внимание. Попутно, говоря, я сбросил плащ, чтобы не мешался, а паранаю аккуратно сложил и намотал вокруг пояса. — Я, Лик’Туликс, магессор Настрайской магической академии и сулин Всеобщей Церкви. Находясь в прекрасном состоянии, трезвой памяти, здравом рассудке и с членом в треть бедра, заявляю, ни с кем не поделюсь личным правом убить этих двух утырков я.

— Слишком много гонора… — начал говорить Нот, но я перебил его, потыкав пальцами себе в грудь.

— Мне, чтобы убить вас, потребуется лишь то, что есть внутри меня. Можете не бояться, я к заклинаниям не прибегну.

— Стало быть, вы подтверждаете, что готовы в одиночку участвовать в дуэли? — на вопрос клерка я ответил коротким согласием. — Какой финал для дуэли вы предпочитаете? Рабство проигравшего, или смерть?

— Смерть. Я в живых вас, утырков, не оставлю, — ответил я, глядя на авантюристов. Те злорадно заулыбались.

— Нот Наглад, Галис Раскадар. Какой финал для дуэли вы предпочитаете? Рабство проигравшего, или смерть?

— Смерть, — одновременно ответили те.

— Пусть будет так. Вы все выбрали сражаться до смерти. Помолитесь вашим богам. И расходитесь на расстояние в двадцать метров. Ждите приказа о начале, — скомандовал клер.

Я развернулся и встал ровно в центре площадки.

— Вы же всё равно собирались атаковать меня с двух сторон, — крикнул я Ноту и Галису, показав себе за спину. — Не теряйте время, сразу становитесь как хотите. Я не хочу мёрзнуть дольше положенного.