Чтение онлайн

– Прошу меня извинить, – с напускным смущением пробормотал Фокс. – Продолжайте, пожалуйста.

Все взгляды обратились на Леонарда Клиффа.

– Я говорил, – вновь начал он, – что знал о хинине. Я догадываюсь, кто мог за этим стоять, хотя признаю, что подтвердить свои подозрения мне нечем. Мне лишь известно, что похожие методы применялись в других случаях – их использовал человек, чей банк недавно приобрел контроль над некой корпорацией. Я знаю, что он тоже хотел купить фирму Тингли. У меня есть основания предполагать, что он… э… совсем недавно приезжал к Тингли. Мне ясно, что никакие этические соображения не заставят этого человека уклониться от избранного им курса. Понимаю, что мое присутствие здесь в данный момент неуместно, вы даже можете счесть его оскорбительным, но я пришел с намерением опередить человека, о котором говорю.

– Кто он? – резко спросил Остин, ни капли не смягчившись.

Клифф покачал головой:

– Быть может, вы уже догадались по моему описанию, быть может – нет. Всем присутствующим – и мне в том числе – известна безупречная репутация фирмы и продукции Тингли, которая начала создаваться задолго до нашего появления на свет. Ни в коем случае нельзя позволить этому хищнику завладеть ею. Моя компания предлагала Артуру Тингли за фабрику триста тысяч долларов. Мы намерены ее приобрести и предлагаем заплатить наличными. Я хочу обсудить это с вами – если не сейчас, то когда пожелаете, однако прежде, чем вы согласитесь на другие предложения. Вот для чего я сюда явился.

На мгновение в кабинете повисла тишина. Затем подал голос Остин:

– Хорошо, мы вас выслушали. Вам дадут знать, когда нам будет что ответить.

Сол Фрай сердито проворчал:

– Мне уже есть что ответить. Я считаю, предложение стоящее. Это здание может рухнуть в любую минуту, да и мне тоже недолго осталось. Я свое отжил, и мне хватает здравомыслия это понимать.

Он многозначительно взглянул на Г. Йейтс. Фил Тингли громко фыркнул.

– Мы все члены опекунского совета, – с упреком проговорил мистер Остин. – И действуем не от себя лично, а от имени совета. Но коль уж вы высказались… Мисс Йейтс, вам есть что добавить?

– Да. – В мягком, спокойном голосе мисс Йейтс послышались нотки несгибаемого упорства. – Я решительно возражаю против продажи фирмы кому бы то ни было и за любые деньги. Только через мой труп. Фабрика возникла в этом здании, в нем и должна остаться.

– Я так и думал, – изрек Остин, поджав губы. – Итак, теперь все зависит от меня. – Он глянул на Клиффа. – Прошу вас изложить ваше предложение в письменной форме и в трех экземплярах представить мне, как главе совета. Думаю, конкурентов вам нечего опасаться.

– Благодарю вас, – ответил Клифф, повернулся и вышел.

Толстяк полицейский у окна шевельнулся, а детина, стоявший возле сейфа, зевнул. Сол Фрай и Г. Йейтс посмотрели друг на друга с нескрываемой враждебностью. Остин вопросительно глянул на Фила Тингли, затем на Текумсе Фокса.

– Я вашу фабрику покупать не собираюсь, – примирительно заметил Фокс, обводя глазами собравшихся. – У вас, ребята, наверное, есть что обсудить без посторонних, позвольте мне напоследок задать один вопрос… Мисс Йейтс, как вам кажется, велика ли вероятность того, что хинин в консервы добавлял Филип Тингли?

Фил издал какой-то звук, изумленно взглянул на детектива и с презрением пробурчал:

– Я вас умоляю!

Чарльз Остин выглядел ошарашенным, на лице Сола Фрая отражалось недоверие, мисс Йейтс осталась невозмутима.

– Мне действительно надо знать, – мягко настаивал Фокс.

– Тогда спросите меня, – саркастически проговорил Фил. – Разумеется, это был я. Я добавлял его в банки с помощью специального шприца, который прокалывал стекло. Мое изобретение!

Фокс проигнорировал это ерническое замечание.

– Можно узнать ваше мнение, мисс Йейтс?

– Мне нечего сказать, – ответила она, глядя ему в глаза. – Я уже говорила вам во вторник и повторила в полиции, что хинин могли добавлять в смесительные баки, подмешивать на фасовочном конвейере или класть прямо в банки. Если в баки, то это могли сделать мистер Фрай, или одна из работниц, Кэрри Мерфи либо Эдна Шульц, или я. Если на фасовочном конвейере – то кто-то из фасовщиц. Филип Тингли не имел доступа к бакам и конвейеру. Но, как я уже говорила, хинин могли добавлять уже в упаковочном цехе, внизу: опорожнять банки, подкладывать хинин и снова наполнять их. Сделать это в рабочее время не представлялось возможным, но, имея ключ от входных дверей, сюда можно было проникнуть и ночью.

– А у Филипа Тингли был ключ?

– У меня был дубликат, изготовленный у «Тиффани», – прорычал Фил и поднял руки. – Пожалуйста, обыщите меня. Все, чем я здесь владею, это имя, да и оно не мое.

– Мне это не известно, – ответила Фоксу мисс Йейтс. – Филип – приемный сын мистера Тингли. Кто я такая, чтобы интересоваться у него ключами и вообще чем бы то ни было?

– Мне кажется, – решительно вмешался Остин, – что в данном месте и в данное время этот допрос неуместен и нецелесообразен. Вы прервали собрание, которое, надо отметить, планировалось как закрытое…

– Я это знаю, – улыбнулся Фокс. – Приношу свои извинения. В действительности я явился затем, чтобы обсудить кое-что с мистером Филипом Тингли. – Он перевел взгляд на Фила: – Дело конфиденциальное и крайне срочное, поэтому, как только вы закончите…

– Я уже закончил, – объявил Фил и встал. – Зачем меня сюда затащили, ума не приложу. Пойдемте в упаковочный цех, и я продемонстрирую свой шприц в действии…

– Филип! – воскликнул Остин голосом, дрожащим от негодования. – Я долго сдерживался, но ваше поведение, ваш тон… Вы находитесь в месте, где менее двух суток назад был убит ваш отец…

– Он мне не отец! Убирайтесь ко всем чертям! – заорал Фил и как ошпаренный выскочил из кабинета.

Фокс выбежал за ним. На фабрике было пусто – Фокс обнаружил это, еще когда входил в здание. Очевидно, семейные традиции предписывали прекращать работу только в день похорон, поскольку в среду, когда тело Тингли еще не успело остыть, выпуск продукции не останавливался. Фил схватил свое пальто и шляпу, лежавшие на стуле в приемной, обернулся и окинул Фокса далеко не дружелюбным взглядом глубоко посаженных глаз.

– Не соизволите ли вы объяснить, – сдержанно осведомился он, – что означают ваши странные намеки на то, что я будто бы подмешивал хинин в их чертовы консервы?

– Ничего особенного. Я просто спросил. – Фокс огляделся. – Мне надо вас еще кое о чем расспросить. Подслушивать здесь, кажется, некому… Разве что вы предпочитаете беседовать в другом месте…

– О нет. Я тут как дома. Вы же знаете, теперь я хозяин. Примерно такой же, как вы – в Белом доме. Валяйте спрашивайте.

– Не возражаете, если я попрошу вас рассказать, где вы раздобыли десять тысяч долларов наличными, которые вложили в «Труденьги» в понедельник, то есть всего три дня назад?