Чтение онлайн

Не знаю какое детство было у Манукяна, но я уверена в том, что Любовь Михайловна внесла не малую лепту в жизнь Сергея. Именно с ее подачи и воспитания, все началось.

За все наши поступки рано или поздно придется ответить. Бумеранг настигнет всех и каждого. Кого-то ударит в большей степени кого-то в меньшей.

Сегодня я узнала, что Сергея посадили по нескольким статьям. Ему дали тридцать пять лет колонии строгого режима. Доживет ли он до выхода из зоны, сомнительно. Рома сказал, что в той тюрьме у него есть связи, и он ему обеспечит «райскую» жизнь за решеткой.

На заседании судя Манукян ревел. Умолял суд сжалиться и пересмотреть дело. Просил прощения. Поняв, что приговор не будет обжалован, проклинал всех, включая прокурора и даже судье досталось. Орал, что всем отомстит.

Манукян в какой-то момент надломил мою веру в мужчин. Видела повсюду угрозу и предателей. И только встретив Рому, я поняла, что иногда стоит рискнуть и довериться мужчине. Что не все такие уроды как мой бывший. Не стоит тут же шарахаться от мужчины, строить стену, и бояться, что вот сейчас до тебя доберутся, и опять сделают больно. Жить и не бояться позволить себе быть счастливой, любимой.

Все, что у меня есть, это самое важное в моей жизни. То, что с таким трудом и любовью мы с Ромой по кирпичику построили.

Несколько раз мне снились кошмары. Я просыпалась в холодном поту. Придерживая живот, бежала в детскую… и только после того, как я со слезами на глазах прижимала сонного Матюшу к своей груди, успокаивалась, возвращаясь в теплую постель, в родные объятья мужа.

Мне снился весь тот ужас, что я пережила. Снова и снова. У меня на глазах забирали ребенка, а я беспомощная, лежа на сыром снегу, ничего не могла сделать. Душа горела, мне было так больно, так страшно, я не могла спасти своего ребенка, вырвать его из рук Манукяна. Просыпаясь, осознавая, что это был всего лишь страшный сон, я ощущала колоссальное облегчение, ни с чем не сравнимое счастье. Лежала, смотрела в потолок, и потом еще долго не могла уснуть. Успокаивала себя, что все это в прошлом, и больше не повториться.

Каждое утро благодарила небо и бога за жизнь, за все что у нас есть. Всегда буду благодарна врачу Арсений Одеровичу, за то, что спас нас все, сохранив моего маленького сыночка. Меня бросает в холодный пот, от мысли, что я могла его потерять. Не уберечь.

Теперь Манукян в прошлом. Он больше никогда не сможет навредить моей семье. Каждый раз думая об этом, в душе я чувствую радость.

Очень надеюсь, что со временем мы будем помнить только хорошие моменты, потому что наша память имеет свойство блокировать негативные воспоминания, чтобы лишний раз не причинять нам боль. А он причинил мне слишком много боли.

— Я не понимаю. — рявкает Рома. — Почему ты меня не слушаешь? Я что говорю на китайском? — сигналит- Урод, куда ты прешь придурок. — ругается на какого-то водителя. Прикрываю глаза, нужно успокоить мужика…но как.

— Рома успокойся, прошу тебя. — сквозь стиснутые зубы еле шепчу. — Все же хорошо.

— Что ты сказала? — его тихий голос, не обещал ничего хорошего.

— Говорю, что все нормально. Успокойся. Что ты так разошёлся. Я же знала, что у тебя важное совещание, не хотела беспокоить. — резко затормозив, я чудом не впечаталась в переднее сиденье.

— Мы рожаем. — взрывается, пуще прежнего. — Какое нахер совещание. О чем ты думаешь вообще. — бьет по рулю. — Что, если ты начнешь рожать в машине. — вижу, как его глаза в панике бегают по салону машины. — Что я делать с тобой буду.

— Я контролирую ситуацию…

— Лучше помолчи. — рявкает. — Контролирует она. Вывела.

Я вжимаю голову в плечи и мудро прикусываю язык.

— Не пропусти поворот. — тихо прошу.

В меня метают молнии. Глаза моего мужа горят тихим ужасом и праведным гневом. Блин…хотела как лучше.

— Как ты себя чувствуешь. — поднимает правую руку в предупреждении. — И только попробуй сказать хорошо.

Довела мужика, кажется, совсем с катушек слетел…меня накрывает болезненной схваткой, поэтому отвечаю не сразу, но решаю, что врать точно не буду. Иначе не доедем до роддома…

— Терпимо родной. Терпимо. — вижу, как его печи напрягаются, он стискивает руль так, что костяшки отдают синевой.

— Документы и сумку взяла? — вспоминает, когда мы уже паркуемся у роддома.

— Да, все при мне. Не нервируй меня. — отмахиваюсь, выходя из машины.

— Кто кого еще нервирует. — бубнит себе под нос.

— Рома… — взвыла от боли и вцепилась в локоть мужа, у меня от боли даже поплыло перед глазами….

— Сейчас, сейчас маленькая моя. Сейчас. Мы уже почти на месте. — открывает передо мной дверь приемного отделения. — Тут вообще есть кто ни будь? — рявкает- Хоть одна живая душа…

Я в панике осматриваюсь и тоже никого не вижу, даже на посту охраны никого.

— Рома, не оставляй меня. — вцепилась в руку так, что синяки ему обеспечены. — Мне как-то не по себе.

— Я рядом. Я справлюсь. — шепчет мне.

С чем он собрался справляться, уточнять не стала. Молча кивнула.

Из соседнего кабинета выходит тучная женщина.

— Здравствуйте. Мы рожаем. — обращается к ней очень нервный муж. — Срочно сделайте, что ни будь.

Она бросает на нас внимательный, изучающий взгляд.

— Как давно схватки начались? — скучающим тоном уточняет.

— Примерно десять часов назад. — морщусь, сгибаясь по полам, схватки очень частые.

Ее брови летят вверх. Она срывается с места открывая перед нами дверь.

— Быстро в приемную. — пропускает нас. — Так, папаша рожает с нами. — внимательно смотрит на Рому.

— Да. — уверенно кивает. — Я справлюсь.

— Все так говорят. — бросает через плечо.

Эти роды не похожи на мои первые. Если я думала, что второго родить будет гораздо легче, то я жестоко ошиблась. Второго сыночка я рожала дольше. Рома не отходил от меня ни на шаг. Старался поддерживать, срывался на всех, больше всего досталось акушерке.

При каждой схватке Рому словно передергивало, он метался по палате как лев в клетке. Вынуждена признать, роды моему мужу даются нелегко.

Через долгих два часа меня переводят в родовую с полным открытием. Рома не отступает, следуя за мной. Я просила его не идти, но убедить мужа мне не удалось. Он был непреклонен.

— Все нормально. Я справлюсь. — шепчет муж, успокаивающе поглаживает по волосам, целуя в лоб.

Пришлось сдаться.

Я искусала губы в кровь. Боже…как же больно.

— Тужься Ира. — слышу строгий голос акушерки. — Не дуй в щеки. Тужься в живот.

— Я пытаюсь. — устало выдаю.

— Давай, давай, я вижу головку. Еще. — подбадривает меня.