Чтение онлайн

Другим днем — делать нечего, на ипподроме ремонт — двинул я в соцстрах к инспектору по самым страшным делам и выкладываю ему все как есть, что скоро страшно что будет. Ежели цены на билеты не повысить, то не сегодня-завтра эти театральные типчики-субчики рукава жевать будут, а там, глядишь, и копыта отбросят. И тогда — ты слушай сюда! — этот мужик в галстуке выдает мне такую штуку. Театр, говорит, находится на государственной локации… ротации… ага, дотации. Выходит, государство нам приплачивает за то, что мы в театр ходим! Дело ясное, стал я в театр через день ходить. Ипподром отремонтировали — я только лошадкам помахал — и опять в театр. Что я, дурак, государство мне ставит, а я морду воротить? Ни-ког-да! А ну как обидится? Это же страшное дело, если государство обидится.

Так вот, театральный спектакль — вполне оздоровительный отдых. Лучше, чем в лежку лежать: ничего не отлеживается, и кашлять не тянет. Мне особенно балет понравился, артисты там очень уж вежливые, и главное — не орут, как в опере. Видят — прикорнул человек — ходят тихонько, на цыпочках. Я потом хотел в газете прочитать, вокруг чего в этой постановке, так сказать, сыр-бор разгорелся. Было это, как сейчас помню, где-то в мае. И тут меня как оглоблей по темечку.

У газетчиков вроде юбилей был, и они пропечатали всякие праздничные показатели. Так одна вещь меня просто наповал сразила. Газета, оказалось, стоит больше трех копеек. И за нее государство мне тоже приплачивает! Стал я газеты каждый день читать. Все больше последние страницы. За первые-то я свои кровные выкладывал, а бесплатное, оно всегда интересней. Там я и вычитал такую рекламу — ты слушай сюда! — оказывается, у нас — что лучший подарок? Не-а, не угадал! Книга! А я уже вон сколько на одних газетах и театрах скопил, могу позволить себе лучший подарок. Выбрал значит, самую толстую и говорю продавщице, что вот ее я себе и подарю. А она отвечает — нет, подарить я могу, но только полкниги. Ладно, говорю, если на всех не хватает, режь пополам. А она объясняет, что сам себе я могу подарить только половину, потому что вторую половину книги мне дарит — понял кто? — снова государство, причем то же самое. Я не выдержал и взял на всю зарплату. Такую библиотечку на двоих с государством сотворили, что в ресторан идти уже не на что. Стал ходить в рабочую столовую… Ты слушай сюда, дальше тоже говорить или сам теперь сечешь? То-то и оно, что не говорить, а жевать надо, потому что и за масло, и за хлеб, и за мясо, и за молоко государство тоже берет не полную цену! И так меня разнесло, что один даже сказал — иди бегай трусцой. Но я выяснил — за беготню общество ни копья не приплачивает, что же мне, за свои пречистые потеть?

Но я и без того похудел. От забот. Началось все с соседки. Она возьми да роди. И что же я слышу на крестинах? Спрашиваю, во сколько такой пацан встанет, и выходит, затрат куда меньше, чем государственных благ! Если брать поэтапно, то без всяких пособий обходится только та, самая первая формальность. Декрет уже оплачивают. Роды компенсируют. Всякая учеба до самого диплома — бесплатно! Медицинская помощь! Сумасшедший дом! В том смысле, что спятить можно, как носятся и пестуют тех, кто обзаводится. Но у меня так повернулось, что руки моей никто не попросил, да и во всем прочем шефства моего никому не потребовалось. Так что за детей ничего не получено.

Тогда я сам заочно прошел среднюю школу. Потом тем же макаром университет. Почему именно юрфак, должно быть ясно всем, кто не учил экономику. Надо же в конце концов выяснить, сколько нам дают, что из всего этого получается и сколько придется вернуть. Ну, и самое главное — как будет после смерти.

Разумеется, образование и культура свое дело сделали: пробудился во мне народный контролер. Сердце так и заходится из-за всех подарков, которые государство отваливает… моему соседу. Мяса он, бедненький, ест столько же, сколько я, а в семье у него вон сколько душ! И за образование он уже на троих детей получает! Конечно, в какой-то мере он свою задолженность государству покрывает тем, что водку пьет, ее как-никак вдесятеро дороже продают, но ведь пить он будет только до смерти! А с того момента — пусть земля ему будет камнем — все опять повернется в его пользу! Потому что меня через 50 лет уже не будет, мои вещи через комиссионку отойдут государству: моя квартира, мой мотоцикл, мой костюм, мой гроб… Ах да, гроб я заберу с собой. А у соседа через 50 лет останутся: дети от номера 1 до номера 3, 1-А, 2-Б и т. д. — я имею в виду внуков. И его рубашки, гитара, мельхиоровые ложки и остальное имущество достанутся им вообще бесплатно — бери не хочу! С такой несправедливостью надо кончать!

Этой теме и посвящена моя научная работа. Проект прост. Возле отправляющегося на тот свет, в дальнейшем именуемого «уходящий», бдит знающий товарищ, в дальнейшем именуемый «судья на финише». В соответствующий миг, когда соответствующий глаз больше не мигает, он говорит «Стоп!» — и собирает все, что нажил сосед за свою жизнь. Нужны еще двое судей на линии, в дальнейшем именуемых… нет, лучше не будем их именовать, маленькая конспирация при большой бдительности никогда не помешает, — которые проследят, чтобы это живое существо, превращающееся в существо неживое, перед охлаждением не сунуло бы тайком пачку ассигнаций юному родственнику. Таким образом каждому молодому человеку будет предоставлена возможность начать свой жизненный путь на одной стартовой линии со всеми сверстниками. Бедным, но честным. А то выходит — папаша работал, а сын ест!

Мы не имеем права наказывать и позорить наше будущее поколение таким грехом, как состояние. Иногда спрашивают — а что делать с полученными от родителей знаниями? Правильней всего — выбросить их из головы и передать в соответствующую контору, дабы можно было убедить сограждан в обратном. Примерно так, как всем нам уже доводилось делать в последние десятилетия. С наследственной одаренностью договоримся так: способного к языкам направим в нефтяную промышленность, с музыкальным слухом — на телефонную станцию, с химическими генами — камни грузить. Надо покончить с положением, когда один делает больше, а другой получает меньше. Общий урожай и готовить надо сообща.

С бумагами все почти утряслось, оставалось добить последнюю. Я вошел в кабинет начальника цеха, достал из кармана сложенный вчетверо лист, положил его на стол и поясняю:

— Это моя характеристика. Два дня назад вы ее подмахнули, и я пошел за подписями в дирекцию и завком. Там спрашивают, кто составлял характеристику. — Начальник цеха. — Как фамилия? А я, простите, фамилии-то вашей не знаю.

— Нелепо, конечно, что вы не знаете моей фамилии, — отвечает начальник цеха.

— Нелепо, — киваю я. — Но видите ли, когда я пришел на этот завод, все только и говорили: вот теперь начнется нормальная жизнь, Руди Вялку-то по шапке дали. Так я узнал фамилию прежнего начальника цеха. А с вами я никогда не сталкивался и ничего такого про вас не говорили…

Он печально посмотрел куда-то вдаль и спросил:

— Неужели мы так ошиблись, составляя вам характеристику, что ее отказываются подписывать?

— Нет, — ответил я спокойно и мужественно. — Характеристика составлена согласно всем требованиям, просто они не разобрали вашей фамилии. Я им сказал, что раньше начальником цеха был Руди Вялк, а как зовут нынешнего — не знаю.

Начальник испытующе взглянул на меня и спросил:

— Так вы утрясли наконец это дело?

Я вспомнил, что ребята говорили, будто Руди Вялка выгнали за глупость, уж больно бестолковый был… Но времени в обрез, раздумывать некогда, я и объясняю:

— Утряс, но не до конца. Они сказали: никто, мол, не сомневается, что это подпись начальника цеха — только какого? Цехов-то у нас вон сколько.

— Все понятно, — говорит он, — надо было собрать подписи со всех начальников цехов!

— Ничего подобного! — чуть не кричу я. — Подпись нужна только ваша, и чтоб разборчиво. Я, говорю, прежнего-то я знаю, тот Вялк был, а вас не знаю, потому что неразборчиво.

Берет он мою характеристику и страдальческим голосом зачитывает: «Юхан Кадарпик — токарь высокого морального облика и среднего материального положения. Дружелюбный, приветливый общественник…».

— Все верно, — подбадриваю его.

— Верно и очень разборчиво, — подтвердил начальник цеха и продолжил чтение:

«…В личной жизни испытывает большой интерес к Болгарии, поэтому рекомендуем Ю. Кадарпика для туристической поездки в Болгарию, как только для него найдется место. В смысле выполнения плана ему не будет стыдно посмотреть в глаза болгарским товарищам, а учитывая премии, с оплатой путевки он справится».

Подняв глаза, он облегченно улыбнулся:

— Абсолютно разборчивая характеристика!

Я выдержал небольшую паузу, чтобы продлить ему удовольствие. Потом добавил:

— Только вот подпись неразборчивая. Они спросили, кто писал.