Чтение онлайн

Нет, - ответил я без промедления.
– Благодарю за оказан­ное доверие, но мне эта должность никак не подходит.

Ничего другого у нас для вас нет, - продолжал он своим иезуитским тоном.
– Может, вы претендуете на должность на­чальника округа?

В его словах звучали нотки прямого издевательства.

– Я не давал вам никакого повода для такого заключения, -сказал я, поднимаясь со стула.

С этими словами, подавленный и грустный, я вышел, не по­прощавшись, из комнаты. Друзья, ожидавшие меня за дверью, посмотрели на меня и тактично не задали ни одного вопроса.

Я понятия не имел, куда идти, к кому обращаться, что делать дальше. Одно было ясно: с работой мне ничего не светит. Все мои надежды оказались беспочвенными. Я еще не знал, что к то­му времени все работники аппарата ГРУ еврейской националь­ности были уволены.

Надо было идти домой, где меня с нетерпением ждали и наде­ялись, что я приду и расскажу о том, какую интересную и важную работу мне сегодня предложили. Одним словом, настроение у ме­ня было близким к отчаянию. К тому же мне не давала покоя мысль, что этот полковник непременно доложит кому надо наш разговор в искаженном свете, и я окажусь в дурацком положении.

Я решил временно ни к кому не обращаться за помощью в трудоустройстве, считая, что мне обязаны предложить работу в соответствии с моей прошлой службой и приобретенными в ака­демии знаниями.

Шло время, но меня никто не спрашивал, никто мне не зво­нил. Я иногда посещал академию без причины, просто так, что­бы пообщаться с друзьями.

Наступил март, а я все еще оставался без работы. Однажды, бесцельно бродя по коридорам академии, я встретился с ее на­чальником, генералом армии М. В. Захаровым.

— Ты что тут делаешь? — спросил он меня.

Я решил ему все рассказать и, в частности, передал весь раз­говор с полковником Ивановым.

И тут мне несказанно повезло! Генерал армии пригласил меня в свой кабинет и потребовал повторить весь мой рассказ, как го­ворится, от «а» до «я». Он молча слушал меня, не проронив при этом ни слова.

— Ну ладно, - в конце концов прервал молчание Матвей Ва­сильевич, — пойди подожди за дверью. Я тебя скоро вызову.

Ждать пришлось недолго. Адъютант открыл передо мной дверь в кабинет Захарова. Не приглашая сесть, генерал начал го­ворить:

— Тебе предлагается работа в нашей академии на должности старшего преподавателя. Учти, не всякому выпадает такая честь. С управлением кадров все согласовано. Через неделю приступай к работе. Это тебе не в ГРУ работать. Здесь все сложнее.

Он даже не спросил моего согласия. Все было ясно и без слов. Действительно, назначение - более чем почетное. Около вось­мидесяти процентов преподавателей академии являлись участ­никами войны. Среди них были и командующие военными ок­ругами и армиями, и их заместители — начальники штабов, ко­мандиры корпусного и дивизионного звена. Средний возраст подавляющей части преподавателей - 45—55 лет.

Итак, в 38 лет я стал преподавателем Академии Генерально­го штаба на кафедре вооруженных сил иностранных госу­дарств. Как я уже писал, начальником кафедры был назначен генерал Хлопов. Бывший начальник агентурного отдела в ГРУ, он стал моим непосредственным руководителем. Когда-то Хло­пов пришел в наш отдел с должности начальника службы ин­формации Главного разведывательного управления. Возможно, он хорошо справлялся с вопросами информации, но премудро­стей агентурной службы генерал освоить так и не сумел. Он ни­как не мог разобраться в именах, сложностях связи, тонкостях агентурной сети, поэтому на докладе у начальника ГРУ, генера­ла Кузнецова, часто терялся, многого не помнил, чем вызывал большое раздражение вышестоящего начальства. И вот судьба вновь столкнула нас - теперь уже на преподавательском по­прище.

Кафедра, на которой мне предстояло работать, занималась изучением вооруженных сил иностранных государств, главным образом США, тактико-технических данных их вооружения. После 1949 года, в связи с созданием и дальнейшим развитием Северо-Атлантического блока (НАТО), кафедра постепенно перешла к изучению объединенных вооруженных сил стран-участниц этого блока.

В том же году в связи с переходом генерала армии Захарова на руководящую работу в Генеральный штаб начальником акаде­мии был назначен другой генерал армии, В. В. Курасов, занимав­ший до этого пост командующего Центральной группой войск в Австрии.

Надо сказать, что стиль работы Захарова и Курасова резко от­личался. Захаров был резким, требовательным руководителем, который не особенно выбирал выражения при «работе» с лич­ным составом, и, на первый взгляд, не производил впечатления интеллигентного и высокообразованного человека. Но на самом деле это был потрясающе эрудированный и всесторонне образо­ванный военачальник. К тому же он обладал уникальным при­родным даром, скорее даже талантом, — быстрочтения. Захаров внимательно изучал все военно-теоретические журналы, книги, сборники по военной тематике. Стол его всегда был завален ли­тературой, генерал следил за всеми новинками военной мысли.

Он утверждал все лекции, которые читались в академии, а их было несколько сотен, а также все задания и методические раз­работки слушателям. При этом на чтение текста лекции или раз­работки у него уходило не более 15-20 минут. Помню, он в пер­вый же день моей работы в академии поручил, может быть для проверки, написать мне текст лекции и представить ему на утверждение. Я это сделал за неделю и отнес текст адъютанту для передачи Захарову. Через 15 минут раздался звонок, и Матвей Васильевич вызвал меня к себе. Генерал уже прочитал лекцию, нашел в ней ошибки и теперь выговаривал мне, что в будущем он таких проколов мне не простит. Я еще не знал о его умении бы­стро читать и был несказанно удивлен всем происходящим.

Владимир Васильевич Курасов в отличие от Захарова был подчеркнуто вежливым, культурным и весьма обходительным руководителем. Он редко выходил из себя, почти никогда не повышал голоса, в отношениях с подчиненными вел себя очень демократично. Но он, конечно, не обладал такой эрудицией и знаниями, которые были присуши Матвею Васильевичу Заха­рову.

В скором времени Хлопова назначили начальником Военно-дипломатической академии, а начальником нашей кафедры стал генерал-лейтенант К. Н. Деревянко, который до этого был на­чальником советской военной миссии в Японии (2 сентября 1945 года он вместе с американским генералом Дугласом Макартуром подписал от имени Советского Союза и Соединенных Штатов Америки пакт о безоговорочной капитуляции Страны восходящего солнца). Генерала Деревянко я знал еще до войны, мы дружили и с уважением относились друг к другу. В 1951 году он был переведен на службу в ГРУ на должность заместителя на­чальника управления по информации.

В академии я читал основные лекции по своей кафедре, вел научно-исследовательскую работу. В 1952 году успешно защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата военных наук. Тема моей работы: «Военное искусство английской армии на примере боевых действий под Эль-Аламейном и операции «Маркет Гарден». В общем, надо признать, что мои дела в акаде­мии шли довольно успешно. Постепенно я завоевал авторитет как среди преподавателей, так и среди слушателей.

В начале 1953 года как гром среди ясного неба грянуло так на­зываемое «дело врачей», вызвавшее новую резкую волну антисе­митизма во всей стране. Не могу сказать, что обстановка в академии как-то изменилась или ухудшилось отношение преподава­телей и слушателей ко мне. Внешне все оставалось по-прежнему, но на душе было тревожно и мерзко. Разговоров со мной на эту тему избегали. Я продолжал проводить занятия, читал лекции, выступал на ученом совете академии...