Чтение онлайн

Всё всегда начинается с чего-то малого. Как, например, Вселенная.

Она ведь из чего-то зародилась, верно? Все космические тела, звёзды, планеты возникли в результате… Вот честно, не помню.

В юридическом не было астрономии, а при обучении с профессором Лагвеем он лишь вскользь посетовал мне что-то про газы и облака, особо не вдаваясь в подробности или просто не желая мне отвечать.

Сейчас я нахожусь на всё той же Новой Александрии — негласном колодце, где живут Александровские, — сложное название; когда впервые произносил в слух чуть не расхуярил диван Уонки. Они — что-то между влиятельной семьи и просто приверженцев нынешнего губернатора Сектора.

Я украдкой взглянул на небо, слегка раскрыв горизонтально окно.

Серо-бело-коричнево-чёрно… пасмурно. Здесь, если мне не изменяет моя, в последнее время, проваливающееся память, всё время пасмурно. Эти серые облака, нагромоздившеюся над целым полуторамиллионным городом вдохновляли меня. Почему в прошедшем? А потому что это, как ни прискорбно, не так давно начало меня раздражать.

Выкурив сигарету, я потушил тлеющие остатки об горлышко пепельницы.

Уонку ждать долго не пришлось. До этого внимания не обращал, но недавно заметил, что она всегда укладывается в десять-двенадцать минут. Знакомые мне девушки же обычно по получасу начинают прихорашиваться и накрашиваться, вот и думал, что и с ней будет то же самое. Что ж сказать, ошибался.

Приоткрывается дверь, ступают на чистый паркет обнажённые стопы с надетыми тапочками в виде голубых кроликов с жуткими ухмылками, и…

Вот, наша молодая мисс Уонка.

Мягкое лицо, губки прямо загляденье, прямой нос, вросшие уши и не совсем узкий для её глаз разрез. Фигура стройная, но в то же время такая, что даже глаза не зацепятся при первом же взгляде. И я даже заметил качественно сделанные, совсем недавно, чёрные маникюр и педикюр.

Здесь я словил себя на мысли, что мне нравятся девушки, которые не используют макияж, как и любую косметику.

Лёгкая помада — да, интересно, но яркие и выделяющиеся — никак нет. То же самое касается и туш, подводки, ресниц, не знаю… маникюра. Но на ней это смотрится гармонично. Да, на шее виден неглубокий зашитый шрам. Ещё несколько под коленями, но меньше. Хоть они, скорее… просто существуют. Ни больше, ни меньше

Дальше всю интересную картину, к которой я уж точно не стану притрагиваться, закрывал махровый банный белый халат с тугим шнурованием на поясе. И как она подобным образом не задыхается? Может, исправить это?..

— Я не помню говорил ли я когда-нибудь тебе это, но… ты прямо загляденье, вот серьёзно, — поделился я своим экспертным мнением, на корню обрубая странные, из ниоткуда взявшиеся мысли.

К слову, вчерашней поздней ночью я приготовил углевой бифштекс после того, как вернулся с охоты. Уонка, конечно, спокойно отнеслась к моему провалу, но и по понятным причинам сказать ничего против не могла. Ну здесь я не виноват. В военное время я почти не готовил, а если и проходилось, то либо варил лапшу, либо делал омлет. А вообще жаль её. Надо будет как-нибудь отпустить её, когда всё увяжется. Или же когда я истреблю всех и вся.

В полном безмолвии она умеючи притупила глазки, зарумянилась, переставила пару раз ноги с друг дружкой, а после, словно невинная дева, едва слышно проговорила:

— Спасибо.

Я отошёл от подоконника.

— Можешь не переигрывать.

Уонка молча села за небольшой стол, у стены которого было вертикальное зеркало. Так сказать, место, за котором и прихорашиваются девушки.

— Переигрываю? — задала она крайне сомнительный вопрос.

— Да, — я разлёгся на диване, который по мягкости мог сравниться разве что с ватой.

Нашёлся отличный момент, связанный воедино с временем, местом и обстоятельством. Я давно хотел узнать её логику. Да, возможно я слегка припозднился с этим, но нет ничего плохого в том, что в принципе не имеет обратного отсчёта.

— Не исключено, что я такой же лживый и лицемерный ублюдок, как и ты; всё время колюсь и обкуриваюсь веществами, не забывая при этом потрошить людей. — сделал я недолгую затяжку, и добавил: — Но всё же я хочу… Нет, я стремлюсь к тому, чтобы мой дом, моя страна находилась в безопасности, цвела, совершенствовалась и отстаивала свой суверенитет до того момента, пока сам Диктатор не захочет обратного.

— Патриот, — только и сказала она, прежде чем включить фен и сжать расчёску пальцами.

Патриот…

Честно, бессмысленное слово, которое даже рассматривать не стоит времени. Но всё же в моём обозначении патриот — это тот, кто стоит на стороне государства, в котором он как минимум живёт, и как максимум защищает. Истинный патриот не имеет каких-либо условностей и причин, дабы являться, как я уже сказал, патриотом. Ему достаточно того, что он верен своему государству, как власти, так и стране, как ко всему вытекающему.

— Хуй его знает, — хмыкнул я, когда она выключила напор. — Просто я хочу узнать — почему ты вообще начала вариться в этом бизнесе? Ради денег, власти?

— Тебе этого не понять, — нейтрально ответила она и сделала попытку обрубить тему, но я был настойчив.

— А разве ты не хочешь освободиться? — решил я зайти с другой стороны, разведя руки в разные стороны. — Разве не хочешь вновь окунуться в тот самый, любимый тобой, гнусный криминал?

— Михаил, — чётко и спокойно произнесла она моё ненастоящее имя. — Зачем тебе нужна я?

— Ты полезна в какой-то степени, не стану скрывать. Так получилось, что ты просто попалась мне в руки как единственный кандидат на… получение важной информации в быстрые сроки.

Не юля, могу сказать, что хочу задеть её для профилактики.

— И спешу добавить, что мне максимально похуй на тебя. — решил я добавить, когда почувствовал, что она сделала вдох, дабы внести своё мнение. — Можешь хоть последней шлюхой на районе стать, на такое мне уж точно будет… похуй. — мой голос слегка дрогнул, и я сомкнул челюсть, едва не прикусив язык.

Уонка семь секунд, видимо, впала в полный транс, так как ни дыхания, ни движения я не заметил.

— Мои слова могут являться ложью, Михаил, — наконец подала она голос. — Однако уверена я, что ты сейчас блефуешь.

— Откуда тебе знать, Уонка? — я ненормально улыбнулся. — Откуда тебе знать, что я блефую?

— Логическая цепочка, — сказала и повернула голову на меня.

— Что? От тебя? — в край удивился я. — Верующей и… не умеющей объяснять сложно объясняемое?

Она прикусила губу, видимо не в силах сдержать сочащееся недовольство. Это было настолько… мило. Да, странно слышать подобное от меня, но я серьёзно посчитал это милым.