Чтение онлайн

Сегодня двадцать седьмое июля и мне…

Я протяжно зевнул, раскрыв челюсть на максимум.

…очень хочется спать. Так много хрени произошло за последние две недели, что хочется просто углубиться в более-менее подобающую постель и сделать так, дабы меня не тревожили.

— Спокойной ночи, — сказал я, повернувшись на левый бок.

— Спокойной… — тихо пробормотала Уонка, находясь на правой половине кровати.

Примерно в середине ночи стали слышны отчётливые тихие стоны, словно тот, кто их издавал, плакал. Вестимо, что это была Уонка, так как в комнате никого больше не было, разве что Патрик в режиме ожидания стоял у двери в комнату. Да и он-то плакать не может, робот ведь.

Я, насколько это было возможным, громко перевернулся на другой бок, в видимой темноте видя лишь её прикрытое общим одеялом тело и черноволосую голову. В ответ она заметно приутихла, скорее всего приняв доктрину тишины.

Не знаю, что сказать. Не знаю, что делать. Не знаю, что вообще стоит делать в подобной ситуации.

Нет, быть может, знаю, но вот как правильно и точно уж точно нет. Довериться своему подсознанию? А других вариантов-то и нет.

Я приблизился к ней попробовав обнять захватом со спины.

И о чудо! Получилось!

Ответив взаимностью путём прижимания моих рук своими, она еле слышно спросила вперёд, будучи повёрнутой головой к двери:

— Почему ты… не спишь? — и таким сиплым голосом, что аж затискать захотелось. Пожалуй, откажусь от данной затеи, так как пока не самая подходящая возможность для такого.

— Да вот проснулся от твоего плача… Настолько вот он был будящим, — сильнее приобнял я её, подтянувшись поближе. — Что случилось?

— Не хочу здесь рассказывать… Слишком много… посторонних лиц.

Тебя это действительно беспокоит?

— Тоже заметила, что стены словно из картона сделаны?

— Да, — бойко подтвердила она, повернувшись ко мне неразличимым лицом. — А ты и в темноте красавчик. — и тыкнула пальчиком в мою носопырку; я отнёсся к этому максимально невозмутимо.

— Да ну… Я — красавчик? — вытянул я лицо в омерзительной гримасе. — Ты с какой виселицы рухнула, Уонка?

— Да красивый ты, не спорь, — быстро-быстро чмокнула она меня в лоб; привык уже. — Может сходим в машину, а?

— Уснуть не можешь?

— Угу, — по-ребячески сказала она. — На новом месте всегда неудобно спать.

Я бы поспорил, но не стану.

В итоге мы втроём вышли на улицу, предварительно одевшись по погоде. Побольше тёплой одежды и небольшой помощи под плечом в лице компаньонки. Почему втроём? Потому что я не отказался от собственной идеи взять с собою Патрика. Пусть будет подобием наблюдателя. Возможность видеть в темноте и определять миллионы задач в секунду его неоспоримый конёк

Под работающим светом фонарика, словно фары, мы за долгое время шли до автомобиля, стоящего недалеко от дома, укрывающегося кронами сосен. Его любезно пригнала Уонка не без помощи моего металлического напарника ещё после полудня.

Плюхнувшись на водительское сиденье, я моментально раскрыл с помощью аналоговой ручки окно, одновременно доставая из-под плаща пачку сигарет.

— Патрик, — не глядя на него сказал я. — Можешь пожалуйста отойти на футов тридцать (~10 м) от машины.

— Понял вас, — несильно кивнул он, уходя в сторону.

— Ну, что скажешь? — спросил я справа сидящую, выдыхая дым.

— Устала я… — лениво произнесла она. — Сильно.

Я глянул на неё: откинувшуюся на сиденье, предварительно опустив его до предельной отметки в горизонтальную сторону, Уонка выглядела… обычно. Её чёрные волосы были для меня чем-то привычном, сопоставимым с тем, как тебе обычно приходиться заряжать по патрону каждый магазин, после какой-нибудь перестрелки или учебки. Они были грязными, сальными, в точности как у меня, ведь… мы не мылись. Банально, да?

— Планируешь уснуть здесь? — я поинтересовался, как только докурил палочку, которую уткнул в пепельницу.

— А ты хочешь? — посмотрела она на меня.

— Ну… м-м… нет? Неудобно же.

— Тогда давай просто поспим здесь. Не сейчас, попозже.

— Как скажешь, — пожал я плечами. Долбаная привычка ими пожимать. Нахрена я вообще так делаю? — Слушай, а у тебя до этого были парни? — задал я интересующий вопрос, который тогда казался мне приемлемым.

— Конечно были, — уловил я небольшое удивление в голосе. — Двое.

— А когда первый секс был?

— В… — не смочь ответить, она впала в своеобразный ступор на секунд десять, который бы продолжался ещё дольше, не будь я занудой.

— В? — подначил её я. — Во сколько всё-таки, Уонка?

— В семнадцать. Семнадцатилетний возраст — мой окончательный ответ.

— То есть, ты точно не помнишь? — сделал я вердикт.

— Да помню я, — повысила она тон, ощутимо ударив левым кулаком подлокотник. — Не задавай больше такие вопросы.

С чего такая грубость, мисс Уонка. Неужели не нравится, когда я копаю в прошлое?

Так, мне стало интересно.

— Кхм-кхм… Прошу прощения, но почему ты плакала?

— А тебя это должно волновать? — задала она мне вопрос.

Взглянула она на меня с выражением лица, не терпящем чего-либо глупого, которое было хоть как-либо видно под спутником этого колодца. Эту ярость я так и не смог конкретно различить, но чувство, что мне вот-вот сейчас врежут не улетучивалось.

— Да, раз уж спрашиваю, — добавил я в свой голос небольшую порцию «Майкла Настоятеля». — И мне не стоит объяснять почему и зачем мне это нужно.

— А ну-ка попробуй, Михаил, — сделала она вызов.

— Хорошо. Мы разве не в отношениях?

— В отношениях, — кивнула она.

— В каких?

— Любовных.

— Тогда с какого перепугу я не могу поинтересоваться у тебя насчёт твоего недавнего навзрыда? Или это у вас, девушек, такое летнее обострение?

— Потому, что это личное, — язвительно выделила она последнее слово.

А мне поебать.

— Это из-за Женевы? — сделал я попытку. — Или же из-за родителей, имён который ты никогда не упоминала, при…