Чтение онлайн

Поставлена задача: принять на борт десант и, следуя за головным в кильватере, прорваться в порт и высадить его. Мой ТКА-42 идет в строю третьим.

К нам в желоба погрузились минометчики со своими плитами и стволами, боезапасом. Глядя на их неторопливую, но спорую, бесшумную погрузку, спокойные, сосредоточенные [351] лица, я почувствовал, как и ко мне приходит такая же уверенность. Да, эти дадут прикурить любому врагу. Все средних лет - сибиряки.

На подходе, на восточной окраине города, с высоты противник начал стрелять трассами белого цвета. Все ясно, показывает нас. «Усы» и «петух» даже в темноте демаскируют. К тому же шесть катеров своими двенадцатью авиационными моторами создают такой рев, что слышно далеко окрест. Не уменьшая хода - примерно 42 узла, приближаемся к воротам порта.

Теперь уже вся артиллерия противника бьет с максимальной скорострельностью, ставя сплошную свинцовую завесу. Плотность такая, что кажется - вода кипит. «Где же ворота?» - мелькает мысль. Но тут головной исчезает в огненной завесе, за ним пропадает второй катер. Очередь за нами. Лечу на той же скорости, лишь успеваю подумать: «Очевидно, головной видел ворота, коль так решительно ведет нас». В руки, держащие штурвал, отдает попадание многочисленных осколков снарядов по корпусу катера. Ворота проскочили. Стало легче.

Уже без помех подходим к Элеваторному причалу, в район затопленного теплохода «Украина». Все шесть катеров в сборе. Прямо удивительно - после такого штормового шквала. Готовимся к высадке десанта. И тут с теплохода и эстакады враг начинает поливать нас автоматным и пулеметным огнем. Все немедленно отворачиваем и идем в голову причала. Стрельба затихает. Значит, высокий бетонный пирс прикрывает наши маленькие катера. Сразу же, разворачиваясь на выход, швартуюсь на обратной стороне причала. Боцман Николай Рудаков и радист Филипп Тарасов ловко взбираются по деревянным брусьям облицовки на причал и на швартовых удерживают катер. Десантники тоже взбираются наверх и неслышно исчезают в темноте. Решил посмотреть курс. Наклонил голову над магнитным компасом. И тут же обожгло лицо. В рубку спрыгивает боцман:

–  Высадились все!

–  Заводи моторы!
– подаю команду.

Сразу же выходим на середину акватории порта. Со стороны Каботажной пристани потянулись огненные пучки трасс. Но проходят пока то впереди, то сзади. Огонь становится плотнее. Из моторного отделения [352] доносятся крики: «Газуйте, газуйте!» Море снова закипело от разрывов. Но мы уже проскочили ворота - проход между молами. Метров через двести глохнут сразу оба мотора.

–  Разбит водяной коллектор правого мотора и вышло масло из левого, - докладывает механик.

Так вот почему он кричал: «Газуйте!…» Стрельба утихла. Волна несет нас вдоль западного мола к берегу. Нос катера притонул. Боцман с радистом пытаются заделать пробоины в подводной части таранного отсека - вода уже выше колен. В ход идет все, в том числе и наши плавающие пожитки. Вдруг в рубке слышу запах бензина. Малейшая искра, и мы взлетим в воздух. Из порта выскакивает еще один катер. Кричу боцману:

–  Немедленно дать красные проблески!

Но условный сигнал почему-то не принят, катер скрывается в темноте. И тут на малом ходу из порта, словно призрак, выходит шхуна. «Вот так и нам надо было, - упрекаю себя.
– Тихонечко, скрытно, малым ходом, прижавшись к восточному молу. А то летишь, как оглашенный, напрямую, поднимая буруны к небу!» Когда набьют, всегда умнее становишься…

–  Эй, на шхуне, - кричу во всю мощь, - возьмите на буксир!

И вот уже мы медленно следуем за шхуной к своему берегу. Не обошлось, конечно, и без приключений. Я стою за штурвалом, держу строго в кильватер буксира. Вдруг вижу: впереди катера над палубой то взмахнет рука, то исчезнет. Померещилось, что ли? Да нет, явно видел. Колеблясь, все же вылезаю из рубки и бегу к носовой части. Действительно, уцепившись за буксир, тащится по воде человек. Мгновенно падаю на палубу и, зацепившись ногами за поручни, свешиваюсь головой вниз и хватаю за руки «бегущего по волнам». А потом истошно кричу:

–  Боцман, боцман! Слышу, появился Рудаков.

–  Чего?
– спрашивает.

–  Тащи!
– кричу.

–  Кого?

–  Да скорее!

И тут до него дошло. Подцепив матроса за робу крюком, боцман вытаскивает его на палубу. Затем за ноги - меня. Заводим «утопленика» в рубку. [353]

–  Кто такой?
– спрашиваем.

Молчит, никак не придет в себя. Андриади, присмотревшись, говорит:

–  Да это же моторист с ТКА-112! Тормошим его: где катер, где команда? Наконец, заговорил:

–  Катер утонул. Вода хлынула в моторный отсек, я еле успел выскочить через люк. Весь экипаж во главе с командиром. Пошли к берегу, а я в темноте отстал…

И тут мне докладывают о готовности левого мотора к запуску. Все это время мотористы заделывали масленую магистраль и собирали для мотора масло. И вот - результат. Пары бензина на катере не ощущаются. Значит, можно заводить левый мотор. Немного поманеврировав в поисках команды ТКА-112 и убедившись, что никого нет, мы следуем вдоль берега в Геленджик.

Я решил к пирсу не подходить, а выброситься рядом - носом на пологий берег. Так надежнее. И оказался прав: днем в корпусе катера насчитали около 300 пробоин. К тому же правый мотор можно было отремонтировать только в мастерской. Предстоял поход в Кулеви… А пока я пошел докладывать обстановку в штаб бригады - капитану 3-го ранга Г. Д. Дьяченко.

Приведя в порядок катер и команду, мы отправились в поход в Кулеви. Спустя некоторое время по прибытии вызывает меня к себе начальник политотдела капитан 3-го ранга Г. А. Коновалов. Настоящий, боевой, флотский товарищ, душевный человек. До назначения к нам в бригаду был комиссаром легендарного лидера «Ташкент».

–  Садись, - говорит.
– Есть у меня к тебе разговор. Я недоуменно поднимаю брови.

–  Пришел ты на флот по путевке комсомола. Воюешь хорошо, - продолжал Григорий Андреевич.
– Как ты думаешь, не пора ли тебе в партию поступать?

Я от неожиданности привстал. Затем сел и опустил голову. Понял, что это еще не предложение писать заявление, а совет старшего внимательнее присмотреться к самому себе, оценить свои дела и поступки, сделать из этого выводы.

–  Я комсомолец, значит, беспартийный большевик, - ответил вычитанной недавно в нашей бригадной газете фразой.
– Но допускаю шалопайство. Рановато мне в партию. Немножко подтянусь, повзрослею, стану [354] серьезней, надежнее. Отличусь в бою, чтобы идти в партию не с пустыми руками, а с боевыми результатами.

–  Насчет серьезности ты прав, - согласился начальник политотдела.
– Тут действительно тебе нужно подтянуться. А вот боевые результаты у тебя заметные. Орден Красного Знамени за Новороссийск получил?

Под Новороссийском отличились многие. И боевые ордена и медали получили - тоже. Но велики были и наши потери. Особенно во вторую ночь высадки десанта. В нашей первой группе потоплены катера 21 и 91. Командиры ТКА капитан-лейтенант Саблин и старший лейтенант Ковтун, начальник штаба дивизиона капитан-лейтенант Ткаченко, часть личного состава погибли. Погиб и ТКА-112 от прямого попадания крупного снаряда. Командир В. Лозицкий и экипаж остались живы - их подобрала шхуна, а мы - немного погодя - моториста. Потерял ход из-за поврежденных моторов катер Левы Келина, и его взял на буксир Иван Опушнев.