Чтение онлайн

– Эй, Толик, – Садко тронул Козлова за плечо.

Тот, даже не обернувшись, проворчал:

– Иди на хер.

– Шпит ждет.

Имя Шпита подействовало как заклинание. Козлов бросил взгляд на часы, и лицо его исказил ужас.

– Скажи ему.., сейчас спускаюсь, скажи, редактор задержал.., придумай что-нибудь, Садко. Мне последний абзац дописать надо.

– Ясно, – Садко заглянул через плечо журналиста, но из написанного не понял ни единого слова. – Шпит ждать не любит.

– Я знаю, не мешай, – и Козлов, как школьник, прикрыл написанное от Садко ладонью.

Садко вразвалочку, как и подобает уголовнику, направился к выходу. Ощупал взглядом стройные бедра молодой корреспондентки. Девушка в короткой юбке писала, стоя у стола. Она согнулась так сильно, что, присядь Садко на полусогнутых, увидел бы полоску беленьких трусиков.

– Как звали убитого? – девушка вскинула голову и посмотрела прямо на Садко.

Тот от неожиданности чуть было не выпалил настоящее имя подельника: Давид. Но вовремя спохватился.

– Какого, дорогая?

– Его в с дачке убили.

– Откуда мне знать? Это твой хлеб – имена знать и события.

– Мужчина, – девушка выпрямилась, – вы меня своим взглядом догола раздели. Оденьте и можете идти.

– Чего тогда, дура, так вырядилась? На улице бы тебя встретил, за проститутку принял бы.

Подруга корреспондентки оторвалась от монитора компьютера и зашептала ей на ухо:

– Не заедайся. Это человек Шпита.

– Шпита… – шепотом проговорила корреспондентка.

Она была наслышана об этом криминальном авторитете.

– Можно у вас интервью веять? – сменила она тон, обращаясь к Садко.

– Взять можно. А интервью – нет, – с улыбкой ответил бандит.

– Я же говорила тебе, не заедайся.

– Уже и спросить нельзя? А если не сегодня? – бросила она вдогонку Садко. – В другой день.

– В другой день – подумаю.

Бандит спустился к заждавшемуся Шпиту.

– Где урод писучий?

– Сейчас идет, его главный к себе вызвал. Бабы у них в редакции ничего.

– Наглые только и в душу лезут, – сказал Шпит.

– У них две бабы ничего – молодые, – отозвался Садко, – остальные, на мой вкус, староватые.

– Педофил ты несчастный, – Шпит хлопнул Садко по плечу, – для тебя, если баба старше восемнадцати, то это уже не баба.

– Нет, если старше двадцати двух, – абсолютно серьезно ответил бандит.

Козлов спускался по лестнице, на ходу придумывая продолжение статьи об убийстве в обменнике. Он знал о преступлении не больше, чем жители города и милиция. Но журналист просто обязан знать больше. Не знаешь – высоси из пальца.

«Кто он, убитый? – думал Козлов. – Известно одно: он кавказец. Если написать, что грузин, для Сочи этот вариант не пройдет. К грузинам здесь отношение нормальное. Сгодился бы и абхаз, но если он потом абхазом не окажется, то неприятностей с местными не оберешься. Лучше всего написать, что он, видимо, был чеченцем. Чечены далеко, здесь меня не достанут. Да и курортной газеты они не читают. Лечатся боевики не в Сочи, а на курортах Абхазии.»

– А вот и ты, – радостно закричал Козлов, лишь только увидел заждавшегося его Шпита.

Радость выглядела притворной. Но надо же чем-то оправдать опоздание.

– Ты языком не болтай, в машину садись, – приказал Шпит.

Козлов не геройствовал, в машину через верх не запрыгивал, открыл дверцу и, как солидный человек, забрался на заднее сиденье.

– Поехали, – Шпит тронул Садко за локоть.

– Надеюсь, меня не везут в горный лес закапывать? – с улыбкой спросил Козлов.

– Ты слишком много знаешь, чтобы тебя закопать вместе с воспоминаниями, – усмехнулся Шпит. – Но едем мы в лес.

– Давно в лесу не был.

– Остановись здесь. “Горный лес” – это название кафе, – рассмеялся Шпит. – Отдельный столик, – сказал он официанту. – Так, чтобы никто нам не мешал.

– Одну минуточку.

Из-за ширмочки, отгораживающей угол террасы, официант прогнал двух своих знакомых: парня и девушку. Те ничуть не обиделись. Прихватили недопитое пиво в бутылках и, обнявшись, спустились по лестнице.

– Люблю понятливых, таких, как ты, – Шпит посмотрел на Козлова.

Тот пожал плечами.

– Я свое место в жизни знаю, в отличие от многих коллег. На королев не зарюсь, довольствуюсь четырьмястами баксами в месяц, езжу на общественном транспорте.

– И пиво, кстати, не забудь принести, – крикнул Козлов официанту.

Официант вопросительно посмотрел на Шпита, последнее слово должен был сказать он.

Бандит кивнул, свое обещание он помнил.

– И шашлык.

Садко остался сидеть на стуле возле входа за ширмочку. Журналист и Шпит устроились за столиком. Пиво официант принес холодное, бокалы запотели, и конденсат стекал с них на стол.

– Я слушаю.

Толя Козлов проглотил обжигающе ледяное пиво.

– Сегодня одного человека убили в зале для игральных автоматов.

Толя расплылся в улыбке.

– Не одного, а целых двух. Он выбросил указательный и средний пальцы левой руки в виде буквы V.

– Второй был мент, – холодно добавил Шпит, – а потому за человека не считается.

– Для тебя не считается. Для журналиста – труп, он и есть труп. На нем можно деньги заработать, статейку написать. Да не в одну газету. Я об этом убийстве в нашу газету написал и еще по Интернету в парочку московских скинул. Где-нибудь да обломится. Они больше платят.

– Твои проблемы, мародер несчастный. Если бы я хотел последние новости почитать, то газетку бы купил или телевизор посмотрел. Мне нужно знать точно, за что его убили?

– Как это “за что”?! – возмутился Козлов. – Он же мента завалил.

– Непонятливый ты, хоть и журналюга. Менты-то чего к нему прицепились?

– Сложный вопрос, сам бы хотел на него получить ответ.

– Ты знаешь, но молчишь…

Козлов еще попил пивка, глянул на жидкость, оставшуюся на дне бокала.

– Жарко сегодня, пить хочется.