Сквозь огонь
Шрифт:
А вот хозяев не было… Еще цела была металлическая лесенка, ведущая прямо в камень (наверное, когда-то там был замурованный ход на первый этаж бывшего дома), еще не истлели окончательно выцветшие коврики на неровном каменном полу. Остро отозвались на свет осколки стекла - когда-то, давным-давно, пропавшие хозяева здесь что-то разбили…
Сколько они прожили тут, надеясь и отчаиваясь? Куда делись потом? Кто знает…
– Что это?
– глухо прозвучал голос Май-рина.
– Вот это, на стенах?
Полускрытые слоем пыли, по камню тянулись в ряд странные стеклистые овалы, немного напоминающие иллюминаторы.
– Ребята, вам помочь?
– послышалось сверху.
– Все в порядке, - автоматически отозвался Богуслав, осторожно протянув руку. И, пока Май-рин переговаривался с взволнованными товарищами, осторожно счистил пыль. Из-под стекла на него в упор глянули чьи-то глаза…
Буря над Севастополем.
Мир Земля
Лина
В коридоре стоял взволнованный гомон.
– Что случилось?
– Не знаю.
– Магда!
– взгляд Лины выхватил в толпе знакомое зеленое платье, - Магда, в чем дело? Почему тревога?
Горная ведьма быстро качнула головой.
– Это не я. Она сама включилась. Я… не могу понять, что происходит. Уровень магии вдруг вырос в десятки раз, словно к нам вломилась половина демонов из Службы Дознания.
– А портал?
– А портал держит. Его и не трогает никто…
– Так в чем дело?
– Не знаю!
– Магда тяжело дышала.
– Не знаю…
Впереди нарастал гул - население Убежища, собравшись в портальном зале, взволнованно переговаривалось, пытаясь понять, что происходит. Лина запоздало пожалела, что второпях не надела ни маски, ни капюшона. Светить лицо перед всеми рано…
– Огнева? Лина Огнева!
– как по заказу, тут же кинулся наперерез людскому потоку смутно знакомый тип.
– Ты же… мне же говорили, ты вроде как погибла!
– Вы ошиблись, - в отличие от нее, Анжелика была в капюшоне. И моментально втиснулась между ними, закрывая подругу от взгляда чересчур памятливого типа. Кажется, его звали Луис… Ну да, Луис из бывшей Бразилии, станцию там одну монтировали, Лина в охране была. Черт, принесло ж его.
– Но…
– Ты не понял? Вали от моей девушки, парень!
– рядом, как по волшебству, возник Этьен, а рядом с Марианной замаячил Коннор.
Тип пожал плечами, но не ушел… и тут Лина увидела такое, от чего мысли о неприятной встречи, вымело из головы, как смерчем! Смерчем…
Это была та самая пещера в горном отроге, с обзорным эркером, забранным хрусталем, любимый изыск Магды - невидимое снаружи окно… И Лина споткнулась, рассмотрев в этом окне, что творится.
Над Севастополем раскручивалось черное облако.
Что же случилось…
Мир Дайомос
Богуслав
Каждый народ как-то хранит память о своих предках. Рассказывает легенды, составляет родословные древа, развешивает галереи семейных портретов… Дай-имоны сохраняли их изображения в стекле. Богуслав молча двигался вдоль этой галереи. Трогал холодное стекло, стирал налет пыли и грязи, всматривался в жесткие серые лица. Гордо расправленные плечи, высокомерно вскинутые головы, губы сжаты надменно-равнодушно. Черные мундиры… И глаза, от которых мороз по коже.
Дай- имоны. Воины. Палачи. Серые советники… воплощенное зло.
– Богуслав, время.
– Подожди…
Цепочка серых овалов убегали в темноту. Их были десятки. От взглядов продирало морозом даже в скафандре. Надо ж так!
– Нелюди, - наконец выдохнул он, - Смотри, здесь пять поколений, не меньше. И все - такие.
– Мы тоже долго не верили, - отозвался Май-рин.
– Думаешь, мы сразу решились на вирус? Убийство целого народа… это страшно. Но за все годы, пока они… властвовали в нашем мире, ни один из них не проявил даже тени милосердия. Не пощадил женщины, не пожалел ребенка. Только зло и жестокость. У всех.
Милосердие? Милосердие у серых? Богуслав покачал головой. Только ан-ниты могли надеяться на такое. Дай-имоны есть дай-имоны!
А это что?
– Богуслав, нам пора. Время…
– Погоди.
С замираньем сердца он всмотрелся в очередное лицо. Оно было другое. И следующее - чуть мягче взгляд, чуть теплей выражение. И вот еще… А это…
– Май. Смотри…
Девушка была не в военном мундире - нежное светлое лицо, озаренное улыбкой, и солнце сияет в волосах, и морская пена на обнаженном плече… А вот рядом - мужчина обнимает ребенка. У мальчика на руках пушистый зверек, похожий на белку.
– Видишь?
– Вижу… - голос Май-рина стал глухим от волнения, - Вижу… А знаешь, это самые старые портреты. Вот, по датам если смотреть. Примерно лет двести. Значит… значит, не всегда не всегда они были злыми.
– Что же случилось?…
Найденное убежище пришлось оставить. Времени было в обрез, переход ждал… а Богуслав уходил через силу - все оглядывался на «портреты» в стекле. Ясные улыбки, совсем не злобные взгляды, и лица… такие человеческие лица! Это было дико - видеть серокожих захватчиков такими. Словно нарушена какая-то основа, важное что-то, какой-то негласный закон, и это выбивало из колеи не хуже черного неба.
Он даже попытался снять со стены один из «медальонов» - тот, с мужчиной и ребенком. И тот, с девушкой… Но потом положил обратно. Мертвое убежище было как могила. И Богуслав, который когда-то снимал с погибших друзей оружие и аптечки, почувствовал, что не имеет права забирать из этой могилы ее последнее богатство.
Почему они стали такими?
Осторожно лавируя в пыльном воздухе, Май-рин и Богуслав вылетели из провала… Их подхватили в десять рук, быстро просветили скафандры на повреждения. Никаких, повреждений, конечно не было, вещество скафандра было сложно даже пулей прошибить, но парни сильно напрягались из-за дайи…
Почему же они стали такими…
Вопрос, вроде и неважный - ну какая разница, кем были серые убийцы раньше и какая разница, что с ними стряслось? Мура все это, боец Богуслав, мура и сантименты. Но странное беспокойство, царапнувшее при взгляде на старые портреты, не отпускало. Вилось целой стаей доставучих ядовитых мошек. Пакость… Вроде и мелкое, а проигноришь - можешь и концы отдать.
Почему же они стали такими…
– Богуслав, скорее. Кисея рядом!
– Макс. Добрая душа… Беспокоится…