Чтение онлайн

– Признаю, – наигранно серьезно заявил Малкольм, тут же поправляя прическу. – Он такой же обаятельный. Но знаешь, – губы его тут же расцвели в улыбке, – приятно осознавать, что я произвел на тебя такое – пусть и негативное – неизгладимое впечатление. В честь меня собак еще не называли. Обычно что-то вроде: «Эй, засранец, этот нож у меня специально для таких, как ты!» Есть еще одна леди с Аббреи – местная воротила – она меня так сильно любит, что надгробный камень заказала и установила у одной ямы на кладбище домашних животных. Она дико визжит, когда узнает, что я в очередной раз пришвартовался на ее планетке и веду дела с местными, – Мэл задумчиво отвел взгляд, изображая мучительную работу мысли и стуча указательным пальцем по губам. – Не надо было все-таки срывать ее сделку и уводить из-под носа большую сумму кредитов. Но зато эта престарелая дама всегда думает обо мне. Ах, Джини, без левых дел не проживешь в наше время. Если по-честному, то наши персоны не особо любит Союз, поэтому ни под какие программы по развитию малого бизнеса нас не берут. Полностью кормимся сами и ремонтируемся тоже. Хлоя и Илья – частые гости планетарных свалок, где столько добра, что удивительно, как Союз еще не просек про полезность и дешевизну свалок. В космосе хоть и сложно порой, но, – он туманно улыбнулся, словно влюбленный, – здесь ты узнаешь себя и учишься узнавать людей. А если повезет, как мне, то у тебя появляется настоящая семья.

– Не задавайся особо, – улыбнулась Джини. Почему-то ей было сейчас так комфортно, подобного она уже давно не испытывала. Приятное тепло растекалось по венам, а голова чуть кружилась. – Похоже, это мой способ бороться со злостными порывами своей души. У меня был одногруппник в одном из институтов, пухленький и рыжий, – она рассмеялась. – Думаю, ты догадался, что его звали Феликсом. Я купила себе рыжего кота, просто чтобы не убить парня, – она снова отпила из фляжки. – Расскажи мне о Малкольме Кэмпбелле, – склонила она голову, с улыбкой глядя в глаза мужчины.

– Н-да, умеешь ты спускать с небес, – произнес Мэл, впрочем, совсем не расстроившись. – А что на счет Малкольма Кэмпбелла... ну, я – это я. Родился и рос на Земле, учился в университете, но кинул это занятие и выиграл свою «Крошку» в карты у одного старого капитана, – пожал он плечами. Как правило, Мэл не особо любил болтать о себе, хоть такая дисциплина шла в его учебной программе отдельно, и Мэл точно знал, как правильно о себе рассказать, чтобы будущий начальник взял на работу. Но вот так, в домашней обстановке, с девушкой... Он ненадолго запнулся, размышляя над тем, что стоит говорить, а что нет. – Моя семья была уважаемой в правящей партии Союза, я как раз таки относился к «золотым детям», которым отрыта дорога в любую точку мира и вакуума. Школы любили бороться за таких детей, считалось престижным, чтобы сын или дочь высокопоставленного лица обучались в твоей школе. Детство я провел в огромном особняке на берегу Тихого океана, – он криво ухмыльнулся, вовсе не радуясь этому факту. – У меня была няня, которая могла побороться красотой с любой фотомоделью, она учила меня китайскому и игре на фортепьяно, что я очень не любил, а потому часто сбегал, считая, что лучше провести время в папином подвале, чем слушать ее тонкий и поистине отвратительный голос. Так длилось, пока моя мать странным образом не скончалась. Я был еще маленький, чтобы понять, но потом выяснил, что отец винил во всем Союз. Якобы мама узнала то, чего не должна была. Говорили, она была до ужаса любопытной с острым умом и доводила все дела до конца. После ее смерти отец нарвался на проблемы со своей паранойей. Нас быстро выкинули из респектабельного района, а его понизили в должности. Так я стал обычным ребенком, чему даже радовался. А после школы решил, что будет здорово стать тем, кто поддерживает связи дальних колоний с Землей и главными станциями Союза. Знаешь, после терра-формации на многих планетах тяжело жить, строить общество и добиваться ресурсов от правительства. Мне хотелось помогать людям строить их будущее, но первая же моя должностная практика убила во мне мечтателя, – он замолчал, понимая, что очень давно не задумывался об этом. Будь он менее разборчив и имей непоколебимую веру в благодетель Союза, то возможно, сейчас все было бы по-другому. Таниша лежала бы в земле на той планетке, а отец так и продолжал бы свои попытки раскопать грязное белье Союза. Мэл невольно посмотрел на свою дырявую куртку. – Мои действия повлекли за собой смерть отца. Его уволили с работы, отобрали остатки имущества и накоплений, передали это государству, обвиняя его в экстремизме и подстрекательстве. Отец повесился в своей одиночной камере, как говорят – самоубийство, но обширные гематомы на теле и ушиб головы заставляют меня думать об обратном. В институт после той практики я так и не вернулся, – он мрачно усмехнулся и посмотрел на застывшую Джини. – По письму моей уже бывшей девушки я понял, что меня ждет участь отца. По части промывки мозгов, – Мэл вздохнул и невесело скривил рот в улыбке, – Союз имеет отличную практику. Буквально через год обо мне забыли, и можно было более-менее вздохнуть свободно.

Мэл выдохнул, забрал из рук Вирджинии фляжку и, откинув голову назад, сделал два больших глотка. Можно было прощаться с трезвой головой. Крепкий алкоголь в таком даже небольшом количестве всегда пагубно влиял на капитана. А после воспоминаний, которые навеял ему свой же рассказ, захотелось нажраться в тряпочку и забыть все. И зачем он все это рассказал ей? Не иначе, как побочное действие «Коруса» сказалось на его голове.

– Консерва, – скривился Малкольм, шумно выдыхая ртом, – после этой штуки чувствую себя драконом, изрыгающим пламя. Ладно, забили на эту фигню, – он хлопнул по коленям и хитро посмотрел на Джини, прикладывающую к губам фляжку, которую сама же и забрала у него пару секунд назад. – Смотрю, ты увлеклась нашим непрямым поцелуем.

Он рассмеялся над тем, как дрогнула ее рука, перед тем как отправить виски в рот хозяйке.

– Я никому не расскажу, что ты хлещешь виски, как завсегдатай лунного бара. Это тайна останется только между нами.

Джини же хотелось его как-то утешить. Может, она много выпила, а может, стала уже чересчур восприимчива, но рассказ произвел на нее сильное впечатление. Однако после шутливого замечания Мэла вставлять что-то грустное казалось не совсем уместным. Она решила продолжить беседу в шутливом тоне.

– Ну, как известно еще из школьного курса биологии, наш рот содержит огромное число бактерий, – Джини невинно ему улыбнулась. – Поскольку я сейчас пью виски, содержащийся в нем алкоголь уничтожит большую часть твоих микробов, а с остальными, уверена, мой организм справится самостоятельно. На здоровье я никогда не жаловалась. Так что, капитан Кэмпбелл, непрямые, как ты их назвал, поцелуи намного безопаснее обычных.

– Эх, ты, биолог, – тут же покачал головой Мэл, все еще веселясь, – кажется о психологических аспектах тебе ничего неизвестно. Да, безопасно, но никто и не спорит. Готов поставить десять кредитов на то, что ты предпочитаешь только безопасный способ. Как можно спокойно жить, зная, какая зараза водится в живых существах? Ученые, – он развел руками. – Знавал я одного специалиста по терра-формированию, так он... Нет, тот парень плохо кончил, плохой пример.

Мужчина замолчал и аккуратно потрогал затянутый специальным гелем-пленкой порез. Щекой он ничего не почувствовал, только пальцами. Это движение было скорее задумчивым, чем исследовательским. Потому Мэл сразу стал серьезным и даже мрачным.

«Коллекционер».

Как можно спокойно спать, зная, что эта тварь находится у них на борту?

– Ну, нет, – в ответ воскликнула Джини, – сегодня никаких серьезных лиц. Она протянула ему фляжку. – Глоток, ну давай же, – она улыбнулась, наблюдая, как Мэл неохотно принял из ее рук виски. – Давай так. Кто быстрее опьянеет, завтра идет завтракать в нижнем белье, – Мэл подавился, чуть не выплюнув порцию горячительного, которую только-только набрал в рот. – Соглашайся, Мэл. Или сильный капитан галактического судна боится проиграть юной девушке-биологу? – Вирджиния знала, что в ней говорит виски, но ей это даже нравилось. Она и не помнила, когда в последний раз чувствовала такую храбрость и бодрость духа.

– Вообще-то, – Малкольм вытер просочившиеся капли виски с губ, – я уже изрядно опьянел, а судя по твоему румянцу и поведению – ты тоже. Так что, ничья, зайка. Хочешь, чтобы я ловил тварь, шатаясь, словно буек в море? Нет, ну, стрелять-то я выстрелю и даже попаду, – Мэл авторитетно поднял палец вверх, – но вот бегать и ловить – фигня выйдет. Тем более что я не хочу показывать всем пассажирам свидетельство проигранного мной спора, – Малкольм наклонился вперед и приставил ладонь ко рту, словно собирался сказать тайну. – Унизительно милая татушка. Так что, прости, но придется тебе проигрывать, если не хочешь признавать свое изрядно хмельное состояние. Я – мужик, я тебя перепью, женщина, и твои чары на меня не подействуют.

Нет, он точно совсем не дружил с алкоголем.

– Я не просто женщина, пещерный ты пережиток, – она подняла вверх указательный палец, пародируя Мэла. – Я биолог. Потому перепить меня ты вряд ли сможешь, – Джини хитро улыбнулась. Конечно, зная кое-какие секреты и про особенности реакции организма на определенную комбинацию компонентов, затевать спор было в сотни раз проще. У нее были все шансы на успех. – И я не пьяна, всего лишь более разговорчива, чем обычно, – она быстро поднялась, голова тут же закружилась, но Джини взяла себя в руки. Заметив на столе веревку, она подошла и взяла ее. Вирджиния оценила обстановку, а потом размотала клубок и ровной линией уложила на полу под пристальным и несколько ошеломленным взглядом Мэла. – Кто первый не сможет пройти по линии, скажет «привет» нижнему белью. С тебя еще минимум три глотка для уравнивания ситуации. Я выпила больше, и это нечестно, – она скрестила на груди руки.

Малкольм в это время удивленно смотрел на импровизированную линию на полу. Такого он точно не ожидал от Вирджинии.

– Во-первых, – ему вдруг захотелось разъяснить ситуацию, – пещерный пережиток? Ты серьезно? Я, конечно, и «ослаблен» анестетиком и чертовой вакциной, но масса моего тела больше, а это значит: чтобы «убить» меня алкоголя тоже потребуется больше. Во-вторых, вау, честно, я даже похлопаю, – он пару раз ударил в ладоши, – не знал, что у меня есть веревка в каюте, а ты ее нашла. В-третьих, я сделаю больше глотков, и ты поймешь: с капитаном Кэмпбеллом лучше не спорить!

Зажмурившись, Мэл опрокинул в себя жгучее пойло. Выпил много, делая большие глотки, в точности выполняя обещанное. Виски слезил глаза и нещадно жег горло, зато так сильно прогревал, что становилось даже жарко. Потерев руки, Малкольм встал и расправил плечи, пока обстановка перед глазами плыла, подобно сюрреалистичному сну. Захотелось тут же упасть на пол и закрыть глаза. – Надень завтра черный комплект, пожалуйста, – хохотнул он и сделал несколько шагов по веревке. Остановился, концентрируясь на линии перед собой и быстро, пока не упал, пробежал по ней. Только сойдя с веревки, кэп выставил перед собой руки и не дал себе упасть, схватившись за стену. – Давай, зайка, сделай простое дело!