Чтение онлайн

Майор Овчаренков, в силу временных и необходимых обстоятельств, находящийся при штабе корпуса, пояснил молодому офицеру-разведчику, что тот уже не старший лейтенант, а капитан. Пока Ходаков приводил себя в порядок в госпитале, ему на место новой приписки пришло повышение в звании. Кроме того, он награждён медалью «За оборону Сталинграда» и орденом Красной Звезды.

Встав с места по стойке смирно, Ходаков, громко сказал, приложив руку к козырьку фуражки: «Служу трудовому народу!».

– Садитесь! Награды вам через полчаса лично вручит командир корпуса генерал-лейтенант Мракасов Альберт Герасимович. На второй вопрос, почему вы, боевой разведчик с особыми способностями и возможностями, попали не в действующую часть, а в резервную, я одно только тебе скажу, Захар. Наш корпус только так называется… резервным. Воевать тебе, капитан, придётся, как, впрочем, и мне, в особых условиях.

– Так точно! Приму к сведению!

– Тебе приказано доложить о своём прибытии в часть лично командиру корпуса. Рад за тебя, Ходаков, Такой молодой, нет и двадцати пяти нет, а уже – капитан. Ты на особом положении.

– Только я?

– Да, все мы, две дивизии. В том числе и я – Анатолий Сергеевич Овчаренков. Прошу любить и жаловать! Но ты… особенно. А в дальнейшем, если мы с тобой, как и весь корпус, выйдем из предстоящего боя живыми, то это будет великим чудом.

– Если надо, то…

– По-другому и быть не должно. А теперь иди! Второй этаж. Сразу же доложишь сопровождающему при часовом, кто ты такой и что командир корпуса ждёт тебя. Там уже все и всё знают.

Подняв с полу вещевой мешок и спрятав документы в карман гимнастёрки, Ходаков направился в кабинет командира корпуса.

Генерал-лейтенант Мракасов оказался общительным человеком, тут же с шутками и прибаутками вручил Ходакову боевые награды и капитанские погоны. В кабинете он был не один. Рядом с ним, перед столом сидел человек в сером в чёрную полоску костюме, довольно пожилой и седовласый, в больших роговых очках человек.

Как узнал Ходаков, потом, это учёный, доктор наук, серьёзный исследователь аномальных, необъяснимых явлений Пенатов Аркадий Гаврилович.

Всё, что они сообщили Ходакову, было похоже на нелепую сказку. Но приходилось верить тому, что говорили серьёзные и ответственные люди. Правда, то, что капитан сейчас слышал, никак не укладывалось в его голове. Беседу с ним они вели по-очереди. Учёный Пенатов вышел в приёмную. Его не интересовали военные подробности. Он был специалистом в своей области.

Сначала в курс дела его ввёл командир корпуса. Он сообщил, что отныне капитан Ходаков командир батальона разведки, личному составу которого придётся заниматься, в основном, диверсионной работой – уничтожать фашистов всеми имеющимися средствами и способами.

При этом надо стараться сохранить численный состав батальона, оружие, умело расходовать боезапас. Хотя его будет более чем достаточно. Ну, это понятно.

Пощады к врагу не должно быть никакой. Ведь только в одном этом городе, не считая сёл, немцы и сателлиты их уничтожили более десяти тысяч мирных жителей города. Это за пятнадцать месяцев оккупации. Красноармейцы в учёт не берутся. Почти тридцать тысяч юношей и девушек были угнаны в неволю.

– Врагами сожжено больше полутора сотен сёл только в этой области Советского Союза, – сказал генерал-лейтенант. – Одним словом, сам всё видел, капитан, сам всё знаешь. В плен фашистов не брать! Надо отдать им должное, да и обстановка не позволит возиться с пленными. В этом плане наша часть на особом положении.

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант, в плен не брать! – ответил Захар. – Честно сказать, мне приходилось в живых оставлять только «языков». Остальные подлежали ликвидации. В разведке иначе не бывает.

– Я в курсе, что ты, Захар прекрасно владеешь ножом и в качестве смертельного оружия всеми подручными предметами, даже, как мне сообщали, какой-то длинной палкой… Верно говорю?

– Так точно! Она называется мукэчен, – пояснил капитан. – Её тоже можно метать, как копьё, нож или топор. Кроме нанайской рукопашной борьбы думэчи, владею боевым самбо, неплохо стреляю… Но, правда, редко приходится это делать. Больше и чаще действую ножом.

– Вот и славно! Бей их, чем попало! А теперь, Ходаков, слушай дальше!

Немного подумав, командир корпуса продолжил.

В первую очередь генерал-лейтенант поставил в известность молодого офицера, что отныне и навсегда тот не подчиняется ни одному полковому командиру в корпусе, состоящем из двух усиленных дивизий, а лично ему, Мракасову Альберту Герасимовичу. Все приказы и распоряжения Ходаков будет получать лично от него или его ординарца, майора Ивана Геннадьевича Семёнова. Все остальные – не в счёт.

Ровно через двое суток, ранним утром второго апреля, парапсихолог Аркадий Гаврилович Пенатов выведет разведывательный батальон под командованием Ходакова к месту возможной встречи с авангардным полком немцев. Может быть, фашистов, выполняющих роль разведчиков и диверсантов, будет гораздо больше.

Капитану Ходакову и его подразделению предстоит не просто остановить продвижение отборных головорезов, но и закрепиться на одном из участков, там, где будет удобно держать оборону. Ни один немец, венгр, румын или итальянец не должен пройти в район этого города. По данным разведки, фашистов, которые рассчитывают проникнуть сюда с тыла, может быть от четырёх до шести дивизий. Если не больше.

Порой капитану Ходакову казалось, что командир корпуса говорит нелепые и несуразные вещи.

Откуда могут появиться в их тылу фашисты, если сейчас враги отброшены от города и области на сотни километров на запад? Почему до места разведки боем его батальон должен будет сопровождать учёный Пенатов? Почему в корпусе генерал-лейтенанта Мракасова нет ни одного танка и, возможно, не ожидается поддержки авиации? Да и какого можно достичь успеха при помощи двух полков, зенитно-артиллерийского и миномётного? Тут особо не повоюешь.

У капитана Ходакова возникло множество вопросов, на которые командир корпуса отвечал подробно и доходчиво.

– Для умело организованной обороны против шести или даже восьми фашистских дивизий, – заверил капитана командир корпуса, – нам достаточно будет несколько десятков пушек и столько же миномётов. В той местности ничего больше невозможно применить. Ни машины, ни танки в предполагаемом районе ведения военных действий не пройдут. Считайте пока, что там непроходимое болото. Вся надежда только на гужевой транспорт. Запрягается пара лошадей – на одну повозку. Понятно?

– Простите, никак нет, товарищ генерал-лейтенант! – сказал Ходаков. – Ведь можно было бы придать корпусу, хотя бы, ещё одну пехотную дивизию.