Чтение онлайн

Я настиг Хилду через пару-тройку минут. Мы пересекли знакомый нам шумный, но совсем не глубокий ручеек, которые не мог стать для добрых животных проблемой. Миновали владения Хойдов – фермерского семейства, что обитает на этой земле поколения. Разговор с сестрой как-то не задался, я лишь сказал, что все в порядке и, наверное, мои слова не прозвучали искренне.

Погода продолжала оставаться прекрасной. С каждым часом солнечный диск все выше в чистом голубом небе, в котором я увидел парящих высоко птиц. Вокруг нас гигантские просторы, залитые светом весенние равнины. Равнина тянется, сколько хватает глаз, на юг, где растворяется на большом расстоянии. На севере же начинается полоса деревьев, еще, конечно, не лес, по крайней мере, не тот большой лес, к которому мы идем. И, конечно, горы. Замечательная картина.

Мой и Хилды путь пролег мимо озера – того самого, которое мы представляли как бушующий океан, пускаясь вплавь от одного берега до другого. Это было наше состязание, но победу всегда одерживала старшая сестра.

Удивительно, как меняется восприятие окружающего мира, стоит стать постарше. Ведь когда-то озеро действительно виделось большим, прямо-таки огромным. Но сейчас, проезжая верхом, я понимал, что это далеко не так.

– Помнишь наши детские игры? – спросила, как будто прочитала мысли, Хилда.

– Разумеется, – я улыбнулся с чувством ностальгии. – Помню, как я побеждал тебя постоянно.

– Не правда! – Хилда возразила. – Это я побеждала постоянно. О, да у тебя не было и шанса.

Она негромко рассмеялась. Приятно слышать этот смех снова, после стольких дней траура. Вокруг нас, казалось, ни единой живой души, только мы, да свист ветра, легонько покачивающего ветви на деревьях вокруг.

За озером мы миновали группу валунов овальной формы с устремленными к небу заостренными концами, возвышающимися на добрых десять футов над землей. Всего этих валунов здесь семь, один из них лежал на боку, как будто его специально так оставили, но зато остальные держались ровно. Кто знает, кто эти валуны здесь положил, когда, а, самое главное, с какой же именно целью. Для чего они здесь? В наших книгах я встречал похожие изображения, но не находил объяснения. Подобные вещи всегда будоражат воображение. Это были чудеса на пороге дома.

Мы шли, перебрасываясь короткими фразами. Совершенно неожиданно, позади послышался стук копыт по земле. Цокот становился все громче и громче. Это лошадь, несомненно, она, приближается к нам. Практически одновременно, я и Хилда обернулись. На белогривом скакуне, снежным бликом посреди громадного зеленого ковра, к нам мчалась Ирма. Сердце мое замерло в груди. Я придержал лошадь, развернул ее мордой к летящему, как молния, скакуну.

– Вы же попрощались, – сказала в некотором недоумении Хилда.

Я ничего не ответил. Лошадь фермерской дочери остановилась, заржав и встав на дыбы, в нескольких метрах от меня, после чего Ирма спрыгнула на траву. Я поспешил навстречу к девушке.

Сразу же, даже ничего не говоря, ни единого слова, Ирма протянула мне что-то в своей ладони. Я увидел, что это. В ее ладони был кулон. Круглый, красный кулон, который она носила почти всегда и который с ней вот уже много лет. Это ее единственное украшение. Я замер на месте, глядя на протянутую в мою сторону ладонь.

– Ирма…

– Возьми его, – сказала девушка. – Пожалуйста. Я хочу, чтобы у тебя оставалась память обо мне.

– Я и так буду помнить тебя. Всегда. Я…

– Возьми, – повторила Ирма. Я понял, что отказать не получится. Да я и не собирался отказывать. С чувством благоговения, я взял протянутую мне вещь. Совсем небольшую, чуть более дюйма в диаметре. Красного цвета, а внутри изображение Солнца, распускающего свои лучи во все стороны.

– Спасибо… – прошептал я, ощутив твердый ком в горле.

– Я надеюсь, – я понял, что Ирме очень непросто говорить. – Что этот кулон будет напоминать тебе о доме. И обо мне.

– Конечно, – я прижал вещь к собственной груди. – Он будет. Всегда.

В следующий миг, Ирма заключила меня в свои теплые и нежные объятия. Тогда я и понял, что вот это настоящее расставание. Не то, что было на ферме. Я сдержал слезу, которая готова была в любую секунду скатиться по щеке. Я не хотел, чтобы Ирма увидела. Я попытался придать бодрости и уверенности голосу, который даже мне самому показался донельзя фальшивым.

– Мы еще увидимся, – сказал я. – И у меня будет много историй, чтобы рассказать.

– Я надеюсь.

Вот так мы и попрощались. Она вернулась на своего белогривого скакуна, пустила лошадь галопом. Постепенно, оба удалялись, мчась, как свободный ветер над весенней равниной. Стоя спиной к Хилде и глядя вдаль, я поцеловал медальон. Бережно сложил его во внутренний карман моей рубашки.

– Пойдем, – сказал я расстроенно. – Дорога не ждет.

– Вы еще увидитесь, – произнесла с пониманием Хилда.

– Думаю, увидимся, – я кивнул. – Что ж, зато теперь я ни о чем не сожалею.

И правда, теперь без какого-либо сожаления, я повел лошадь вперед, рядом с моей сестрой.

Чуть позже, мы остановились на короткий привал, чтобы перекусить тем, что было в походных сумках. Немного сухого мяса и хлеба, пара глотков прохладной воды. Это отняло совсем немного времени. Солнце на тот момент находилось в зените.

Лошади шли смирно, во время остановки даже не пришлось их привязывать. Животные стояли, пощипывая травку. Вокруг по-прежнему ни единой человеческой души, хотя прочей живности, безусловно, хватает. Я видел кроличью нору, могу поклясться, что видел и кролика тоже. Птиц, вспархивающих с дерева на дерево, не говоря уже о разных мелких насекомых в траве. Пожалуй, единственное, чего я очень не люблю в походах – это насекомые, которые буквально повсюду, норовят пролезть всюду, а одежда не всегда может защитить.

Окружающая природа не переставала будоражить мое сознание и захватывать дух. Особенно там, где ярко-зеленый практически сливается с ярко-синим. Столь величественные просторы вокруг нас, скромных путешественников, именно отсюда начинается мир, большой, необъятный. В нем так много красоты. Неудивительно, что родители когда-то хотели исследовать весь мир целиком. Он, мир, определенно стоит того, чтобы его увидеть.

Даже не лошадях, которых мы, однако, не вели слишком быстрым шагом, до леса мы не добрались к вечеру первого дня. В качестве места для ночлега, Хилда и я выбрали небольшую возвышенность, холмик, на котором растет одинокое деревце. К нему можно привязать животных, пищи для них здесь в достатке. Но также и ощущение куда большей безопасности, даже уюта, когда рядом дерево. Костер не столько для того, чтобы вечер прошел в более приятной обстановке, сколько в защитных целях. И, правда, как только опустились сумерки, а красное закатное небо побледнело на западе, послышался волчий вой, который эхом разнесся по равнинам.

Мы и прежде выбирались в походы, так что, чувство весьма знакомое. Приятная усталость. Приятный отдых.

– Я могу подстрелить кого-нибудь, – сказала Хилда, когда мы устроились у кострища. – Кролика, например.

– Уже поздно, – ответил я. – Отдохни. Еда есть.

– Ты прав, – девушка с чувством нескрываемого удовольствия вытянула вперед ноги. – Как же приятно отдохнуть.

– Я как будто вернулся в кровать, – я потянул руки вверх, что-то в мышцах щелкнуло, после чего ощущение блаженства усилилось.