Чтение онлайн

— Значит, из-за него рыдаешь?

Слезы снова навернулись на глаза при виде бездыханного тела малыша, когда я осторожно коснулась его длинных ресничек, которые уже никогда не распахнутся, молча кивнув в ответ, потому что не могла говорить.

Второй раз я была рядом с ним и второй раз не могла сдержать слез, снова думая с удивлением и благодарностью о том, что мужчина и в этот раз не насмехался надо мной, не высмеивал мою боль, а потянулся вперед, положив красивую большую ладонь на голову теленка, словно прислушивался к чему-то, пока я вся замерла, не в силах разгадать, что он хотел.

Ведь он не собирался сделать что-то страшное?

— Зачем вы пришли? — испуганно выдавила я, осторожно наблюдая за тем, как он теперь провел рукой по всему телу теленка, почувствовав, как корова забеспокоилась тоже, издав какой-то странный звук и явно попытавшись встать на ноги, что еще не держали.

Я всегда верила в то, что животные чувствуют мир гораздо сильнее и тоньше людей, и теперь с ужасом вспоминала все те случаи, когда находили изувеченных людей вокруг черного леса без частей тел и внутренностей.

Ведь все эти зверства делал он?

Оставлял себе что-то от убитых?

Я слышала, что колдуны используют в своих страшных обрядах и кожу людей, и глаза, чтобы добиться еще большей магической силы, но лишь теперь верила в это, с паникой понимая, что часто в ход шли органы и части тел не только людей, но и животных!

— Пришел, чтобы ты перестала плакать, — отозвался мужчина, удивленно приподнимая свои черные брови, когда я судорожно закрыла руками теленка, пытаясь убрать его ладони, и боясь смотреть на рисунки на его руках, почти прошипев:

— Я не отдам вам его!

Какое-то время колдун смотрел на меня слегка удивленно, но вдруг весело расхохотавшись так, что я вздрогнула, испуганно оглядываясь и с ужасом представляя, что же будет, если брат застанет меня наедине с этим страшным огромным мужчиной, посреди темной ночи.

— Пожалуйста, тише! Брат же услышит!

— Он спит, ты зря боишься, — мужчина усмехнулся, усаживаясь теперь рядом, и явно не собираясь никуда уходить, отчего мурашки забегали по телу, и я тяжело сглотнула, пытаясь понять, что происходит и чего от него ждать. — И потом, бойся лучше за него, если он сунется сюда.

В его синем взгляде полыхнула молнией злоба и ненависть, от которой хотелось отшатнуться, но мне даже некуда было отползти, не то, чтобы сбежать! Места в сарае и без того было мало, а теперь, когда пришел еще и колдун, его практически не осталось, и как бы я не жалась ближе к животному, а его ноги все равно прижимались к моим.

— Хочешь, чтобы он ожил?

Я затаила дыхание, вскинув голову и всматриваясь в глаза, в которых отражался огонь свечей и его черной неведомой для меня души, пока, боясь поверить в то, что он говорил, ошеломленно прошептав:

— Вы правда можете сделать это?

— Могу. Но спрашиваю тебя, хочешь ли ты этого? — я только успела набрать в легкие воздух для ответа, затрепетав от неожиданно вспыхнувшей надежды, как мужчина чуть прищурил глаза, в которых снова расползалась его мрачная удушливая страсть. — Только помни: услуга за услугу, желание за желание!

Первым желанием было прикоснуться к губе, но я застыла, когда поняла, что его взгляд переметнулся именно к ним, словно вобрав в себя весь огонь этого небольшого помещения, заставляя меня содрогнуться, а ладони вспотеть.

— …опять укусите?

Он улыбнулся томно и загадочно, чуть дернув бровью:

— В этот раз нет.

— И снова не скажите, в чем именно заключается ваше желание?

Кончик его губ дрогнул в хитрой усмешке, от которой я напряглась.

— Хочу прядь твоих волос. Для начала.

Это было не сложно!

— Вы правда сделаете это?

— Сделаю, если ты захочешь.

— …а с бабушкой не получилось, — да, это был упрек, и я испуганно покосилась на него, не заметив никаких изменений во взгляде, которым он продолжал смотреть на меня, словно пытался каждую минуту загипнотизировать.

— Ты не готова в той правде, которую хотела услышать. Придет день, и ты все узнаешь сама, без моей помощи. Не стоит бежать раньше назначенного срока.

Я лишь сдержанно выдохнула, опуская глаза и понимая, что чтобы он не сказал, правду знал только он, и у меня не было права сомневаться.

Если ради того, чтобы оживить малыша требовалась такая малость, я была готова сделать это, сразу же заметавшись взглядом в поисках того, чем могу отрезать волосы, стараясь не думать о том, как загадочно, хитро и соблазнительно улыбнулся мужчина, протягивая мне небольшой кинжал замысловатой формы, больше похожий на серп с изящной рукояткой и снова какими-то странными символами.

Он был весь совершенно черный, словно высеченный из единого камня, но оказался на удивление легким, когда я взяла его, засомневавшись лишь на секунду о том, что делаю.

Но жизнь теленка и коровы, которая притихла и теперь дышала, хоть и тяжело, но на удивление ровно, были превыше всего, я быстро отрезала прядь волос сразу у шеи, чтобы брат не смог заметить этого, протягивая ее мужчине, что все время наблюдал пристально и все так же горячо, словно пытался вобрать в себя каждый мой жест и мысль.

Я отдала ее, молча положив в его ладонь, и стараясь не касаться пальцами теплой кожи, видя, что он заметил это, снова улыбнувшись моим попыткам держаться как можно дальше от него, но когда протянула кинжал, он лишь покачал головой, протягивая мне левую руку и разворачивая ладонью вверх со словами:

— Надрежь лезвием указательный и средний палец.

— Зачем? — выдохнула я, затрепетав ресницами, оттого что не хотела делать этого и снова ощущая, как он пробирается в мои глаза, высматривая душу и все, что творилось в ней.

— Так нужно.

— Это должна сделать именно я?

— Да.

Я тяжело сглотнула, бледнея и глядя на его большую, но изящную ладонь и длинные сильные пальцы, замечая множество шрамов, словно я была не первая, кто резал их бесчисленное количество раз, оставляя следы.

— Что не так, девочка?

— Я не хочу причинять вам боль…

Его черные ресницы медленно опустились, а затем вдруг порхнули, открывая взгляд, который пронзил насквозь словно молнией, оставляя в моем теле кусающие разряды, от которых хотелось застонать, пряча лицо на его широком плече. Мысли, посетившие мою голову, были настолько шальными и неожиданными, что я увидела, как дрожит моя рука лишь потому, как завибрировал кончик черного лезвия ножа.