Чтение онлайн

Гейб толкнул дверь кинотеатра. Сухой и теплый воздух лобби пах попкорном. Гейб готов был поклясться, что, увидев его в конце недлинной очереди, девушка задержала на нем взгляд и, сдерживая улыбку, закусила нижнюю губу. Может, он попросит карамелек и попкорна и скажет, что если встряхнуть их вместе, то получится «попкорновый сюрприз». «Вот, сюрприз для тебя», – сказал бы он, а она виновато посмотрела бы на напарника, как бы уже согласившись на предложение Гейба. Надо было сбрить бороду перед выходом. Кто захочет целовать бородача? Да и надеть следовало что-то еще, кроме фланелевой рубашки.

Девушку звали Пенелопа.

Подошла его очередь. Гейб сделал шаг к кассе. Интересно, друзья зовут ее Пенни?

– Вы всегда тут, – сказал он.

– Работаю здесь, – ответила Пенелопа, оглядывая очередь позади него.

– Может…

– Какой фильм?

– …поужинаем?

– Знаешь, – сказала она, – ты не в моем вкусе.

В лобби вошла пара, и Гейба обдало волной холодного воздуха. Белокурые волосы Пенелопы взметнулись вокруг ее лица, а соски, готов был клясться Гейб, затвердели, проступив под тонкой розовой тканью. Как ни старался он не пялиться, Пенелопа проследила за его взглядом и скривилась.

– Билет берете или нет? – спросила она. Улыбки как не бывало.

Гейб развернулся и вышел.

Он шагал быстро, стыдливо опустив взгляд. К счастью, со станции метро повалил поток людей и, подхватив его, унес в самое сердце Дэвис-сквер. Гейб оглядел людные тротуары. Среда, середина дня, народу – не протолкнуться. Вдоль улиц тянулись праздничные гирлянды, в переполненных кафе собирались небольшие компании. О том, чтобы войти в пропаренное и шумное тепло, Гейб мог только мечтать. Он мог только мечтать о том, чтобы присоединиться к кому-то, чтобы его заметили. Интересно, думал он, где сейчас Сэм? У него дела поинтереснее, чем сидеть в четырех стенах. Если Гейб сейчас вернется домой, там ему станет еще тоскливее.

Он остановился в середине площади, в нескольких сотнях ярдов от кинотеатра. Повалил снег. Гейб задрал голову, подставляя лицо белым хлопьям. Даже здесь, посреди запруженной людьми площади, они дарили умиротворение. Гейб открыл с телефона Tinder и листал профили, пока не нашел Элли-Кэт. Судя по статусу, она «рвалась в бой». На аватарке она сделала губы уточкой, глядя в камеру. Получилось распутно и не слишком привлекательно.

Гейб смахнул профиль вправо. Для дней вроде этого Элли-Кэт – идеальный вариант.

Она вела себя как заправская шлюха, хотя титьки у нее были средние: и размер, и соски – все среднее, зато хотя бы без выступающих вен. Твердая четверка. Ей нравилось быть сверху, сидеть прямо и скакать на Гейбе строго вверх-вниз, пока он лежал бревном. А еще она любила жевать жвачку. И болтать. Болтала она с самого момента, как открыла дверь своей квартиры в Кембриджпорте и жестом пригласила войти, заканчивая телефонный звонок. Болтала, стягивая с себя футболку и расстегивая ремень. Болтала, когда оседлала Гейба, и сказала ему, что и не подумает целоваться.

– Не хватало еще подцепить герпес.

Теперь вот Элли-Кэт болтала о матери, кошке, бывшем парне по имени Рустер и работе ординатором в отделе педиатрии.

– Я так-то детей терпеть не могу. Сопли, конъюнктивит… В сериалах все врут, а иногда я вообще… – Она взвизгнула. – Ага, вот так. Иногда я думаю, что выбрала не ту специальность.

Гейб натянул сразу два презерватива – для подстраховки и чтобы быстро не кончить. Он и третий натянул бы, если бы это не выглядело так странно.

– Мне двадцать шесть, – продолжала Элли-Кэт. Вынув жвачку изо рта, она прилепила ее за ухом. – Никогда бы не подумала, что доживу до двадцати шести, стану доктором и все равно буду жить с соседкой.

Гейб закрыл глаза и мысленно отгородился от ее писклявого голоса. Стал думать об озере, Сэме и Лайле. Он представлял Лайлу в желтых плавках-бикини и футболке окраски шенье. В его мыслях они втроем гуляли по лесу, среди гранитных глыб и папоротников. Он слышал запах рыхлой лесной земли. Взяв с собой только сигареты да пиво, они шли извилистой тропинкой, пока перед ними не раскинулось голубое, как ежевичный [7] фруктовый лед, озеро. Крыша хижины давно обвалилась, но над дверью по-прежнему висела вывеска с надписью «Уютный уголок». Пирс уже дышал на ладан, на него было страшно ступать, однако Сэм все равно разбежался и сиганул с него в прозрачную воду. Он позвал остальных следовать за ним и поплыл к бухте.

Лайла зажала нос пальцами и прыгнула в воду «солдатиком». Вынырнув, поплыла на спине, а Гейб смотрел на ее грудь, на обозначившиеся под заношенной тканью футболки соски размером с монетку пятьдесят центов. У Лайлы грудь была на пять баллов.

Все, чего хотелось Гейбу, это просто лечь на прогретые солнцем доски, потягивать пиво и смотреть. Сквозь кроны берез пробивались лучики солнца, а Лайла плыла, напевая «Солнце в кармане» [8] . В бухте Сэм нырнул глубоко и, точно баклан, вынырнул в нескольких ярдах в стороне. Гейб коснулся поверхности воды. По кругам, которые разошлись от его руки, скользили водяные клопы. В камушек на дне тыкалась мордой круглая рыбка.

Лайла встала в воде перед Гейбом. Она расплела косу, и волосы расплывались вокруг нее рыжеватым пятном. Она была прекрасна. Гейб передал ей баночку ледяного Coors Light. Лайла спросила, о чем он думает, а он в ответ помотал головой. Думал он, конечно, о том, как ее ноги обвиваются вокруг его бедер, как он утыкается лицом в ее грудь, о том, как пахнет озеро. Он представлял, как затрахает Лайлу до потери пульса.

Финальный взвизг, и Элли-Кэт перестала прыгать на нем.

– Кончил? – спросила она.

Гейб кончил. Стянул презервативы и поискал, куда бы их выбросить.

Элли-Кэт указала в коридор, где была ванная. Вид у нее отчего-то сделался кислый. Да и трещать она перестала.

– А где соседи твои? – поинтересовался Гейб.

– Мы все врачи, – сказала она, так и не ответив на вопрос.

Она надела оксфордскую рубашку и трусы-боксеры, а стоило Гейбу тронуть ее руку, как она вздрогнула. Он чуть было не коснулся ее шеи. В какой-то момент жизни он перестал замечать симптомы: испарину, покалывание на коже, пустоту в животе, – помогавшие отличать хорошее и плохое, предупреждавшие, что он близок к тому, чтобы перейти грань, что логика и рассудок вот-вот оставят его. Гейб прямо здесь и сейчас сломает Элли-Кэт шею, и никто, кроме разве что ее предков, таких же, наверное, чопорных и белокурых, как она, не поймет, в чем дело. Уж они-то знают, что их доченька – прожженная шлюха. Полиция тоже догадается обо всем, отследят ее последний звонок – на его номер, и тогда Гейб с Сэмом пустятся в бега. Нет, напомнил себе Гейб, пора идти.

– Мне пора, – сказал он.

– Думаешь?

Ему пора.

Но…

Он не хотел уходить.

– Я тебя люблю, – сказал Гейб.

Элли-Кэт удивилась. Гейб и сам слегка удивился, хотя прямо сейчас хотел просто забрать ее отсюда, из этого дома, от соседей. Им обоим пора избавиться от соседей. Элли-Кэт засмеялась, наполовину пораженно, наполовину… в восхищении, что ли? Он запустил руку ей в волосы и навис над ней, прижав ее ноги к матрасу. Грудью ощутил, как колотится ее сердце. Ему стало тепло. Элли-Кэт принялась извиваться, а он не сразу вспомнил, что она не целуется.