Сладкая Льдинка
Шрифт:
На ее долю пришли другого рода испытания. Тогда настигла первая волна людского пренебрежения. Тяжело переставляя ноги, двигалась по закоулкам, скрывая под пальто выросший живот. Вслед провожали злые глаза: «В подоле принесла». Поначалу плакала, изводя себя до сердечных колик, а после смирилась с участью, ведь она не могла поступить иначе. Взамен пришло состояние безразличия и стало гораздо легче. Проще наплевать на досужие домыслы об отсутствии отца ребенка, чем заниматься самоуничтожением. Подняла тяжелую, но такую бесценную ношу и окружающий мир перестал существовать. Единственное сокровище – крохотный комочек жизни, ее кровь и плоть, смысл жизни с красивым и звучным именем Софья. Хрустальное и чистое до прозрачности имя, нежное, но вместе с тем имеющее стержень. Не плавное – София, а именно – Софья.
Тающий лучик осеннего солнца, появившийся лишь на миг, возвестил о рождении нового человека.
– Поздравляю! У вас девочка! – объявила женщина в белом халате, – Хорошенькая!
К превеликому сожалению, вести ее по жизни пришлось лишь растерянной мамочке, которая, по сути, не знала, что делать дальше. Она образовала кокон, в котором, отгородилась от остального мира, поставила на личной жизни жирный крест, полностью посвятив себя малышке. Впредь никакой боли, никаких чувств, желаний. Ни одному подлецу больше не удастся вторгнуться на запретную территорию, имеющую стальную защиту. Мужчины – сплошь лживые особи. Ирина не умела мыслить по-иному. Едва на горизонте появлялся потенциальный кавалер, пресекала все поползновения в свою сторону. Приятельницы по работе удивлялись и пожимали плечами, ведь ни для кого, ни секрет, что одиночество – ужасная доля.
Ирина не страдала, наоборот пребывала в состоянии покоя. С тех самых пор, она перестала лить слезы, научилась радоваться мелочам, а главное – с восторгом воспринимала успехи доченьки, даже самые малые: первый шажок, первый зубик, состояние неземного счастья от первого слова – Мама.
Учила важным вещам, каждый день, повторяя словно заповедь: «Никому не верь! Будь осторожнее!» Думала, что сможет защитить свою принцессу, уберечь от суровой действительности, в которой правят мужчины и деньги. Софья не знала подробностей неприятного прошлого матери – плод греха и самый ценный дар.
Жестокая действительность навсегда изменила их жизнь, перевернула привычный мир с ног на голову. Ирина вновь приняла удар на себя.
– Прости меня, Сонечка!
– За что? – моргала от удивления дочка, продолжая шумно всхлипывать.
– Все будет хорошо. Мы справимся.
На вымученном материнском лице появилось некоторое подобие улыбки.
– Мам, выслушай!
– Это лишнее.
– Нет! – настаивала упрямица.
– Хорошо. Только не оправдывайся, говори как есть.
Софья пересказала весь вечер до мельчайших подробностей, а точнее до того момента, пока помнила. Она не пыталась выгородиться или переложить вину на других. Понимала, что в любом случае, все действия привели к печальному финалу. Хотя, теперь с холодной головой, думая без истерики, пришло осознание, что девчонки устроили розыгрыш – подлянку, а Дашка выступила инициатором. Сообщницы, четко сыграли роли в ее пьесе, ну, а она дебютировала вслепую, не читая сценария.
– Не помню, чтобы раздевалась, – закончила Софья, опуская глаза. На щеках от стыда появился румянец.
Мама молчала, переваривая, услышанное. В страшном сне не привиделась бы подобная жестокость. Зная Дашку, умной, воспитанной девочкой, положительной со всех сторон, она никогда не препятствовала дружбе. Теперь сожалела, что не разглядела скверные наклонности бойкой одноклассницы – это не шалость маленьких несмышленых девочек, а взрослая, продуманная месть. Она должна была защитить дочку.
– Девочка моя, я так виновата!
Софья не понимала, в чем пытается оправдаться ее мама. Нелепая фраза, лишенная смысла. У Ледневой старшей свое видение проблемы. Воспитывая девочку в любви, заботе без тени грубости, она не показала насколько порой жестоки люди. Как ответственная родительница никогда не наказывала дочь за провинности, стараясь следовать идее согласия – никакого насилия и жестокости. Не учила хитрости, изворотливости, показывая личным примером образец правильности. Сейчас, анализируя ситуацию, оценила упущение, но время воспитания было безвозвратно потеряно. Сонечка, ее трудами, видела жизнь по иному: верила в сказку, добро, побеждающее зло. Романтическая и чуткая натура, цитирующая стихи, она витала в эфемерных облаках. Жаль, пришло время опускаться на грешную землю.
– Обещай, что больше никогда не услышу имени твоей подруги, бывшей, надеюсь? – Строго предупредила мама. В ее взгляде впервые появился грозный намек.
Длинная молчаливая пауза. Софья всегда держала слово – это означало, что обещание будет исполнено, чего бы то ни стоило. Останется невыясненным вопрос, который терзает и не дает покоя: стоило хоть раз взглянуть в бесстыжие глаза Дашки.
– Обещаю!
По-другому и быть не могло. Софья обняла маму, осознавая, что ближе и роднее никого нет.
– Я люблю тебя, мам!
– Я тебя тоже! – услышала в ответ.
С души с грохотом обвалились тяжелые булыжники. Злобные соседи, со временем, закроют рты, нацелившись на новые жертвы, ведь поводов для скандалов всегда достаточно в тесном мирке их небольшого скучного городка.
– Завтра с работы уволюсь! – мечтательно сказала мама, как будто даже с удовольствием.
– Как же это? – испугалась Софья, до сих пор не простившая себя.
– В Фоминки уеду. Там школа есть, а учителей не хватает. Думаю, встретят с радостью.
– А я?
– Ты – студентка. Начнешь жизнь с чистого листа, на новом месте с новыми друзьями. Только…
Мама тяжело вздохнула, погладила дочь по волосам:
– Береги себя! Ты по-прежнему слишком добра и наивна.
– Больше нет, – многозначительно ответила Софья, сдерживая внутреннюю злость. Она усвоила урок на отлично.
Глава 4
Софья вновь засиделась на работе допоздна.
– Как же все достало!
Мысленно сто раз прокляла экран монитора, в который смотрела безотрывно. Программа опять выдала ошибку, и не оставалось ничего иного, как вновь взяться за проверку. Злясь на себя, на противный «ящик» и надувая от обиды губы, она подняла глаза на настенные часы, которые к этому моменту показывали без четверти восемь. Сосредоточиться на эффективном труде становилось все сложнее, уставшее сознание сопротивлялось из последних сил.
Голова гудела от напряжения, а покрасневшие глаза силились разглядеть знаки, выведенные мелким шрифтом. Огромная кипа бумаг. Цифры сливались в единые длинные строчки, переплетались между собой, цепляясь крючками красивого почерка. На разлинованных бланках не было живого места от карандашных зачеркиваний контрольной сверки результатов.
Софьин почерк являл собой пример для подражания. Еще в школьные годы никто не мог так красиво оформить стенгазету или плакат, как она. Витиеватые заглавные буквы, хвостики – уникальные каллиграфические знаки с упорством и старанием выведенные тонкими изящными пальчиками отличницы. Сейчас в ее рукописных творениях становилось все меньше надобности. Важные записи выполнял компьютер – бездушная машина, за которой проводила целые дни.
«Такими темпами я испорчу зрение раньше, чем стану пенсионеркой» – думала порой Софья, но вместо того, чтобы закруглиться, доставала журнал регистрации договоров, чтобы сверить счета.
Нужно было оправдывать внезапно свалившееся на голову доверие. К своему сожалению, Софья отличалась нездоровым чувством ответственности свойственным трудоголикам, обойти которое пыталась несколько раз, но осмысление долга требовало довести начатое дело до конца. Надо упомянуть, что с отличным результатом. Только в минуты, когда что-то выходило из-под контроля, приходилось особо туго.