Чтение онлайн

Обычно прогулка по саду, где всегда много зелени и цветов, приносила Евангелине удовольствие, но сейчас стоял конец марта, деревья только-только покрываются почками и мелкими зелёными листочками, а травка едва-едва пробивается на голой земле. Пусто, холодно, грустно…

— Кирилл… — позвала Ева, потому что тишина давила невыносимо. — Скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты был верен не отцу, а мне? Какой у тебя оклад?

— Это опасный разговор, Евангелина Андреевна, — откликнулся он, понизив голос. — Лучше бы, чтобы никто его не слышал. А мы здесь не одни… Иначе у вас могут быть проблемы.

Это да, по периметру участка находится охрана, а уж эти мордовороты точно сантиментов разводить не будут, мигом обо всём доложат отцу. И тогда Кирилла у неё заберут, а она ведь только-только к нему привыкла.

— Прости.

— Вам не за что извиняться, — теперь бодигард, который раньше шёл чуть сзади, шагал рядом, так им удобнее было говорить. — Но я всегда выполняю взятые на себя обязательства. Сейчас главная моя цель — ваша защита, и если вам будет грозить опасность — я без раздумий закрою вас собой, от кого бы эта угроза ни исходила… будь то хоть кто-то посторонний, хоть муж… или даже отец…

Евангелина вскинула на него взгляд, но Кирилл на неё не смотрел, глядел прямо перед собой и изредка вертел головой, изучая окрестности, хотя они и были на своей территории. Да уж, он всегда начеку, издержки профессии.

— Спасибо, но я надеюсь, что тебе не придётся делать ничего подобного, — ответила она. — Не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.

— Благодарю, но именно для этого я рядом с вами.

— А жаль, что только для этого… — пробормотала Ева.

В эти мгновения она особенно сильно скучала по тем тёплым вечерам, что проводила в компании Григория, в арсенале которого обязательно находилось несколько слов, чтобы поддержать подопечную и развеять её тоску. Григорий… Где бы он сейчас ни находился, хоть бы с ним всё было хорошо. Ну а Кирилл… пусть продолжает оставаться холодной, но такой уже привычной глыбой, лишь бы по-прежнему был рядом. Всё же он единственный из охранной своры отца, с кем можно позволить себе что-то, хотя бы отдалённо напоминающее разговор, а не набор инструкций или распоряжений.

Следующим вечером, аккурат перед тем, как Ева должна была ехать в компании жениха в театр, отец подозвал её к себе:

— Я пообщался с Анатолием. Он больше не позволит себе резких высказываний. Но и ты веди себя соответственно!

— Хотелось бы верить… — ответила Евангелина, которая ничуть не сомневалась, что Лисицын будет придерживаться приличий только в присутствии посторонних, а вот наедине ещё отыграется за жалобу отцу.

При встрече Толик был сама галантность (дверку своей вычурной машины открыл, потом закрыл, даже ремень безопасности у невесты пристегнул), отличался улыбчивостью и радушностью, которые испарились, стоило им оказаться вдвоём в салоне авто, пока автомобиль сопровождения ехал следом.

— Нехорошо, Ева, нехорошо, — поцокал языком он. — Взяла и папочке нажаловалась. А я думал, что ты уже взрослая и сама умеешь решать собственные проблемы. Но, как я и подозревал, ты можешь только прятаться за чужими спинами.

Что и требовалось доказать: такая же мразь, как и был, ничего не изменилось.

— А ведь именно твоя спина, дражайший будущий муж, как раз и должна была стать моей самой надёжной защитой, — парировала Евангелина. — Но вместо этого ты нападаешь на меня куда сильнее, чем любой чужак. Разве так должно быть в браке?

— В нашем браке всё зависит от тебя. Если будешь себя правильно со мной вести, — он окинул её сальным взглядом, — то и я отплачу тем же. Я ведь могу быть нежным и ласковым, если меня не злить, — и провёл тыльной частью ладони по её щеке. — Уясни себе это раз и навсегда. Так что не расстраивай меня больше, тогда у нас с тобой всё будет хорошо. И я, разумеется, стану самым лучшим зятем и назову твоего отца «папой».

«Другими словами, сиди на той цепи, которую я тебе выберу, и на том коврике, на который укажу, да? Ну-ну…»

Ева промолчала, не видела больше смысла спорить или пытаться достучаться до пустоты, которая заменяла ему душу. Мысли о побеге, которые мало-помалу начали приходить на досуге, крепли с каждой минутой. Да только всё это по большей части лишь фантазии. От отца и его церберов не скрыться, а перекупить охранников просто не за что. Карманных денег, кроме отцовских карт, никаких. Телохранитель под боком 24/7, не говоря уже об остальной своре. Но останавливало главным образом не всё это, а единственный неоспоримый факт: те, кто поможет ей с побегом, пострадают. И вот этого она допустить не могла: на её совести и так несмываемым грехом лежала судьба Григория.

Хотя безумно хотелось иметь хотя бы одного человека, верного только ей и никому другому. И было бы здорово, если бы им стал Кирилл. Его присутствие успокаивало и совсем не напрягало, а ведь он, по сути, совершенно посторонний человек. Однако именно рядом с ним ей куда комфортнее, чем и с родным отцом, и с будущим мужем, и даже с вечно прогибающейся под папу мамой. Полноценной заменой Григория он не стал, их вообще сложно было сравнивать, но этих двоих мужчин объединяло то, что оба ставили на первое место не нанимателя, а подопечную.

Максим держал в руке досье на Анатолия Петровича Лисицына — молодого преуспевающего бизнесмена, который при поддержке отца очень уверенно продвигался по карьерной лестнице — и хмурился с каждым прочитанным словом, а уж взглянув на некоторые интересные снимки, и вовсе швырнул папку на стол. Постоянная любовница, значит… Любит сорить деньгами… Достаточно башковитый, чтобы восстановить то, что растратил… Бульдожья хватка относительно того, что считает своим… Посещает закрытые клубы «для избранных»…

Много грешков, слишком много, чтобы ими не воспользоваться. А уж о том, чтобы отдать Еву в его похотливые лапы, и речи не идёт. Не-е-ет, её ждёт иная судьба, и замужество с Лисицыным в данном случае далеко не самое худшее из зол…

Евангелина в общении с женихом решила на время затаиться и не показывать нрав, словно смирилась с замужеством как с неизбежным злом. Анатолий тоже перестал говорить гадости, но на смену им пришли пошлости. Он нередко вгонял её в краску в людных местах, нашёптывая всякое-разное, отчего горели не только щёки, но и уши, а временами даже шея и зона декольте. Кажется, будущий муж очень даже ждал того дня, когда их союз станет официальным и молодая жена переедет в его дом.

Зато Ева о предстоящем переезде думала с ужасом. Оказаться в полной власти этого похотливого скота на хотелось ни за что на свете. Но и для мамы, и для папы всё то, о чём нашёптывал Толик, — неотъемлемая часть брака, а вот Евангелину мутит от одних слов о предстоящих «наслаждениях». Будь на месте Лисицына другой мужчина, к которому бы её тянуло, каждая фраза чувствовалась бы по-иному, вызывала бы предвкушение, а не отторжение.

Пускай Анатолий трижды светский лев и за ним тянется шлейф покорителя женских сердец, но Еве от одного его хищного взгляда хочется забежать на край земли и пропасть без вести. И ведь он видит её отношение, но от этого ещё сильнее изгаляется, а когда ему не хватает слов, в ход идут руки. Обнимает по поводу и без, прижимает к себе, особенно если нужно сделать красивый кадр для очередного журналюги, гладит и дразнит. Дальше пока не заходит, но, кажется, всё ещё впереди.