Чтение онлайн

Она уперлась руками в его грудь, пытаясь высвободиться из объятий.

– Пустите! – выдавила она, задыхаясь от восхитительного вкуса поцелуя, который, к ее ужасу, продолжал гореть на губах. – Не желаю, чтобы хоть один из Дауэров дотрагивался до меня!

Очередное пожатие плечами – этот жест показался таким знакомым, – и Лео разжал объятия, позволив ей упасть на подушки. Он поднялся, засунул руки в карманы и смотрел на нее в полумраке, высокий, безразличный, отчужденный. Охваченная беспокойством, она пыталась убедить себя, что в тот миг, когда он отпустил ее, она вовсе не испытала чувства потери и разочарования.

– Ты кричала от страха, – без всякого выражения заметил он. – Звала родителей. – Голос его звучал так бесстрастно, что помог ей справиться со слезами, которые иначе снова полились бы ручьем. – Где они теперь?

– Родители? Умерли, – бесцветным тоном ответила она, – погибли в авиакатастрофе. – Она протяжно вздохнула. – Летели на собственном самолетике на юг Франции, отдыхать. Так и не долетели.

Лео молча глядел на нее, лицо было непроницаемым.

– Я постоянно вижу этот кошмар, – медленно продолжала она. – Мне снится, что я лечу с ними… – Она отвернулась.

После долгого молчания Лео спросил:

– А Джером? Он бросил тебя? Несмотря на то, что ты лишилась родных, несмотря на то, что ты носишь его…

– Он бросил меня, – быстро прервала Рия, чтобы не слышать продолжения. – Он забрал мою машину и все вещи, что я в нее уложила. Потому-то я и приехала к вам – чтобы найти его и получить назад свое имущество. Но, похоже, я зря потратила время, вам ведь тоже неизвестно, где его искать. Так что, – вздохнула она, уже мечтая о сне, – как только я буду в состоянии покинуть ваш дом, я тут же уеду.

– Куда?

– Кто знает? Если б я знала, мистер Дауэр, то сказала бы вам.

Сквозь зубы он поправил:

– Лео.

Послышался шорох таблеток, он взял ее руку, чтобы положить ей в ладонь две таблетки. Но блеск бриллиантов остановил его.

– Кольцо Джерома? – резко спросил он.

– Нет. Его кольцо я швырнула ему в физиономию – в буквальном смысле. – Выражение лица Лео как будто изменилось, и она догадалась, что он улыбается. – А это кольцо моей мамы. Отец просто осыпал ее драгоценностями. Они так любили друг друга. – Голос Рии дрогнул, она прокашлялась. – Большинство ушло на оплату долгов, но мне удалось кое-что сохранить. Я все сложила в машину перед отъездом, – внезапно охрипшим голосом закончила она, – а Джером сел за руль и уехал.

Лео едва слышно чертыхнулся. Все это время он не выпускал ее ладони из своих рук. И, несмотря на заявление, что она не желает и близко подходить ни к кому с фамилией Дауэр, этот жест, такой обычный, принес Рии удивительный покой. За долгие горькие месяцы после смерти родителей она ни от кого не видела ни сострадания, ни понимания. Советы, руководство, профессиональная помощь – в огромных количествах, но только не душевное тепло, не утешение.

– Сильно болит? – Он показал на ногу.

– Да, – прошептала она. – Одеяло кажется таким тяжелым…

В ладонь ей упали две таблетки, и он ушел за водой.

– Помочь? – Лео не стал дожидаться ответа. Просунул руку ей под спину, приподнял ее и подал стакан.

Рия проглотила таблетки одну за другой, и пока он медленно опускал ее обратно, внутри у нее словно сжималась какая-то пружина, не давая оторваться от Лео. Ей хотелось, чтобы это прикосновение длилось вечно.

Но Лео снова ушел и вернулся с грудой подушек. Откинув одеяло, уложил подушки по обе стороны ее ноги и снова накрыл, аккуратно опустив рубашку, задравшуюся выше колен. Быстрый взгляд, который он бросил на ее пылающее лицо, не сказал ей абсолютно ничего.

– Это должно немного снять тяжесть, – произнес он. И добавил уже от двери: – Оставайся здесь столько, сколько хочешь. Семейство Дауэр, которое ты так не любишь, обязано предоставить тебе крышу над головой.

– Пусть вашу совесть не волнуют мои проблемы, мистер… Лео, – исправилась она, увидев, как он воинственно дернул головой. – Не стоит брать грехи брата на свои плечи. – Какими бы сильными и притягательными они ни были, добавил внутренний голос. Опираться на них может стать привычкой. А ведь Лео – страшнее, чем два Джерома, вместе взятых, не забывай об этом.

– Ну, хорошо, – Лео медленно обернулся в дверях, – ты не любишь братьев Дауэр. У тебя на них зуб, и ты объявила им войну. – Его взгляд скользнул вниз и остановился на середине ее скрытого одеялом тела. – Я не могу тебя винить за это. Но будь добра, сарказм свой умерь, ладно? Потому что я могу отплатить той же монетой. А если я это сделаю, леди, то выверну вас наизнанку.

В долю секунды из дружелюбного приятеля он превратился в непримиримого врага. Рия нашла было в нем поддержку, ощущение безопасности, дружескую руку в пустыне… Теперь же она поняла, какую ошибку совершила, позволив этой показной доброте вселить в нее надежду. Она поклялась ненавидеть его из-за родства с Джеромом. Вот и продолжай ненавидеть, иначе – подсказывала интуиция – ты и вправду окажешься вывернутой наизнанку и снова разорванной на части.

Она сжала зубы, пытаясь устоять, но слезы снова заволокли ей глаза. Как ни старалась она покрепче сжать веки, ничто не смогло остановить этот поток.

Раздался звук, будто кто-то сдавленно охнул, и Лео наклонился над ней.

– Посмотри на меня, Рия! – Шершавым пальцем он смахнул слезинки с ее щек. – У тебя был дьявольски тяжелый день, так что объявим перемирие, ладно? – Он приподнял ее подбородок, и снова его рот нашел ее губы. Но на этот раз поцелуй был, скорее, похож на тот, каким заботливый отец успокаивает свое капризное дитя. – Если понадоблюсь – я в соседней комнате. Спокойной ночи!

Рия проснулась поздно, день уже клонился к вечеру. Несколько мгновений она лежала, прислушиваясь к деревенским звукам: пению птиц, журчанию речки, едва доносившемуся сквозь приоткрытые окна, далекому блеянию овец.

Все вместе эти звуки успокаивали и утешали, позволяли на пару счастливых минут забыть о двойной боли – боли прошлой и настоящей. Понимая, что нельзя больше лежать, она поднялась и отправилась в ванную, рассчитывая на то, что Лео еще не вернулся из кузницы.

Когда же она спустилась вниз, изо всех сил цепляясь одной рукой за перила, а другой умудряясь тащить за собой костыли, то убедилась, что и правда она в доме одна.

К тостеру была пристроена записка:

«Ради всего святого, не умори голодом ни себя, ни будущее поколение».

Первым ее порывом было разорвать листок из-за очередного напоминания о ее так называемом «положении», но потом она все же признала, что в тоне записки чувствуется забота, хоть и смешанная с тем самым сарказмом, который он пообещал направить против нее, если она использует его первой.