Чтение онлайн

Нет! Ведьмы.

Больше она мне не мать.

Она просто мой биологический создатель. Не иначе.

А мама… Так называют тех, кто душу продаст за счастье своего ребёнка. Кто сделает все возможное, лишь бы его дитя было счастливо, лишь бы оно никогда не рыдало, не чувствовало боли, не познавало лжи, не вкушало страданий.

— Ладно, жена, не расстраивайся. — Александр завёл двигатель. — Шарашкина конторка! Я тут денег поднакопил. В общем, за границу скоро поедем. Там нам уж точно помогут. А то, сама понимаешь, так стыдно перед друзьями. И мама заколебала. Когда уже дети будут! Ну когда?! Достало. А то, что ты бесплодна… не могу сказать. Пообещал ведь тебе. Как у нас на службе говорили — слово солдата.

— Останови машину! Быстро! — Закричала! Да так сильно, что в глазах потускнело, а муж быстро ударил ногой по тормозам.

Сзади кто-то посигналил.

Кто-то недовольный экстренной остановкой.

— Ты чего орешь??

— Я прогуляюсь. Дурно мне что-то. — Выскочила из автомобиля прямо на проезжей части, с яростью хлопнув дверью.

Ненавижу их всех!

Ненавижу!

Проклинаю!

Пусть катятся в Ад! Пусть горят там в страшных муках!

Они мне жизнь сломали. Они МЕНЯ поломали!

Господи!

Почему я такая дура?

Сама виновата. Сама!

Что раньше не сбежала.

И так низко… плясала под их дудку.

***

Я бродила по городу до самых сумерек.

Александр названивал каждый час. Но я не желала ни с кем разговаривать.

Написала ему сообщение, что я в порядке, но мне нужно побыть одной.

Села на лавочку в парке и закурила.

Да. Сегодня я впервые купила пачку сигарет. Хоть и на дух не переношу запах дыма. Как вдруг… телефон снова запиликал.

Хотела отключить. Саша, чтоб его, уже капитально задрал!

Но это был не он. А другой номер.

Номер Карины!

Ого! Как давно мы с ней не общались. Года три наверно. Только в социальных сетях, когда поздравляли друг друга с праздниками.

— Да! — ответила. С волнением в голосе.

В груди стало жарко. А на сердце, наоборот, холодно.

— Кто это? — в трубке раздался требовательный мужской голос.

— А вы кто? Почему у вас телефон моей подруги?

— Ох… А вы подруга? Как вас зовут?

— Да. Соня.

— Давно знаете погибшую?

— Ч-что? В смысле?

Мне вдруг стало так страшно! Так страшно!!!

Что я упала. Больно ударившись коленями о ребристый асфальт.

— Карина Варламова. Так?

— Да! Моя подруга! Что за ерунда?!! — захныкала, не понимая, что вообще происходит, отказываясь верить в услышанное!

— Она мертва. Сегодня ночью её тело нашли на окраине города, в лесной зоне. Просим явиться на опознание, так как смогли дозвониться только до вас. Связь с родственниками не доступна.

***

Доигралась... Допрыгалась… Моя Карина.

Для полного шока, для окончательного полоумия сейчас мне только не хватало увидеть обнаженное, покрытое жуткими ссадинами и порезами тело лучшей подруги. Теперь уже бывшей.

Её изнасиловали. И, по данным экспертизы, сделал это не один человек.

Их было несколько. Изнасиловали и, как забитую до смерти дворнягу, выбросили из машины на окружной. В крови Карины был обнаружен алкоголь и наркотики.

Домой я вернулась никакая.

Александр напился. И спал головой вниз, лёжа на диване, за просмотром очередного армейского боевика.

Стараясь ступать осторожно и беззвучно, я проскользнула в свою комнату. Отыскала в шкафу старую, дорожную сумку, в которой прятала деньги и принялась размышлять над планом побега.

Вот и настал тот самый день.

День, для которого я собирала денежный «клад».

Осталось только найти место, в котором можно укрыться и ни о чем не волноваться. Незаметно заказать билет на самолёт. И поддельный загранпаспорт. Чтоб уж наверняка никто не нашёл.

Они ведь будут искать. Александр взбеситься, если узнает о предательстве.

Вот только как быть с браком?

Пофиг.

Прежняя Соня умерла.

Теперь я другая.

Осталось только придумать новое имя.

ГЛАВА 11.

Кажется, будто я уже выплакала все свои слёзы на столетие вперёд. Стоило бы остановиться и подумать о ребёнке! Поскольку ему… больнее, чем мне. Терпеть мои страдния, слышать мои истерики в подушку, получать ежедневную порцию стресса. Беременным ведь ни в коем случае нельзя нервничать!

В любой трагической ситуации нужно время. Чтобы смириться, или, чтобы попытаться забыть. Раны ведь не сразу затягиваются... Однако, лишь ради малыша, я взяла себя в руки, решив, что всё равно найду способ связаться с любимым. Он должен узнать, что скоро станет отцом. Как и должен осознать свою вину, покаяться, исправиться.

На третий день одиночества я проснулась с каким-то непонятным воодушевлением. Я решила собрать себя по кусочкам в стальной кулак и, несмотря на трудности, жить дальше. Ведь своими соплями я, в данный момент, убиваю в себе всё то, самое светлое, самое доброе, что осталось от нас двоих.

Нашего сына. Или нашу дочь.

***

Как бы не пыталась узнать у матери, куда увезли Давида — бесполезно. При одном лишь его имени она бросалась на меня как озверевшая шавка, готовая одним залпом обглодать до самых костей.

Я не понимала, почему до сих пор нахожусь рядом с ней. Скорей всего, из-за невозможности сбежать. Страх остаться без крыши над головой, денег, и, особенно, вляпаться в неприятности, связывал меня по рукам и ногам.

В чём-то они с Виктором были правы. Я ребёнок. Я всё ещё глупый и наивный ребёнок, который боится всего на свете. Который живёт в постоянном коконе, страшась выйти за его пределы.

Боялась я ведь больше не за себя. А за другого человечка, которого с такой трепетной любовью ношу под сердцем.

Страх сбежать, погибнув от голода, попав в руки к бандитам, например, или в рабство, ещё хуже, пресекали попытку побега.

***

Вскоре я узнала, куда транспортировали Давида, в какую помойку строгого режима! И пришла в дикий ужас! На север. Их с братьями отправили самолётом в далекий и холодный север. Виктор, тварюка, славно позаботился, о том, чтобы разделить нас навечно. Тысячами неприступных километров…