Чтение онлайн

«Нет, этому не бывать! – с тоской и отчаянием сказала себе Эмма. – Как бы все ни повернулось потом, они оба узнают о ребенке, клянусь!»

Она выросла без матери, и хотя узы между ней и отцом были сильны, ей хотелось большего для своего малыша. «У ребенка должны быть оба родителя – отец и мать». Кроме того, прежде чем строить планы на будущее, нужно дать Такеру возможность решить. «Это ведь и его ребенок, – думала девушка, – и он имеет право знать».

По мере раздумий желание поделиться новостью с Такером росло, и наконец Эмма пришла к выводу, что успеет съездить в «Клены» до появления Росса Маккуэйда. Обида на Такера за то, что он верит в виновность Уина, была по-прежнему сильна в ней, но это не означало, что нужно за это полностью вычеркнуть его из своей жизни.

Утреннее небо было сплошь затянуто облаками и казалось низким, угрожающим. Эмма едва успела выехать, как ее перехватили Ред Петерсон и Джимми Джо Пратт.

– Как насчет того, чтобы я сопровождал вас? – обычным своим легким, но и подчеркнуто вежливым тоном спросил Джимми Джо и потрепал Энджел по холке.

– Не нужно, я ненадолго.

Сдержанный тон хозяйской дочери заставил молодого ковбоя согласно кивнуть, но Ред, годами работавший на ранчо и хорошо знавший Эмму, не собирался уступать так легко.

– У нас приказ, мисс Эмма.

– Я помню. Но иногда хочется побыть одной.

– Понимаю, отчего ж не понять. Ну а если я пообещаю, что слова не скажу и буду держаться на расстоянии?

– Похоже, дела на ранчо совсем перевелись! – резко заметила девушка. – Иначе с чего бы вам искать их на стороне? Кто я, по-вашему? Неразумное дитя? Не хватало еще бояться каждой тени на своей же земле!

Она пустила лошадь в галоп, окутав ковбоев облаком пыли. Однако по мере того как расстояние увеличивалось, совесть все сильнее мучила ее. В конце концов, ребята были не виноваты. Они и в самом деле выполняли хозяйский приказ, поэтому было несправедливо вымещать на них свое дурное настроение.

На душе у Эммы было так тяжело, словно там лежал камень. Она ехала в «Клены» за тем, чтобы сказать Такеру о том, что он станет отцом – нравится это ему или нет. Хорошо хоть в это утро тошнота пока не давала о себе знать – должно быть, потому, что Эмма категорически отказалась от завтрака, пообещав Коринне поесть перед отъездом в Бьютт.

Увы, к тому времени как она достигла границы земель Гарретсонов и Маллоев, дурнота накатилась стремительно, как морская волна на берег. Трудно сказать, что было тому причиной, беременность или нервное напряжение. Желудок, казалось, раскачивался, как корабельная палуба в шторм, но Эмма стиснула зубы и сосредоточила все свое внимание на извилистой дороге, ведущей к дому Гарретсонов.

Оставалось только пересечь речку, служившую разделом между земельными владениями, когда из-за деревьев выехал Курт Слейд и окликнул девушку. Она неохотно натянула поводья.

– Куда это вы направляетесь, мисс Эмма? – осведомился надсмотрщик, с подозрением вглядываясь в нее. – Сдается мне, прямым ходом на земли Гарретсонов. Неужто вам не терпится распроститься с жизнью?

– Вам-то какое дело до этого, мистер Слейд? – в свою очередь, спросила Эмма.

– Очень даже большое. Раз я на вашем ранчо надсмотрщик, то теперь, когда хозяина нет, я…

– Останетесь надсмотрщиком, и никем более! Ваше право голоса не больше, чем у любого другого ковбоя, потому что приказы здесь отдаю я. Я заменяю отца, мистер Слейд, и советую вам зарубить это на носу.

Надсмотрщик покрылся багровым румянцем, но удержался и не огрызнулся, напомнив себе, что уже однажды наделал ошибок. Именно так, с самого начала он только и делал, что ошибался, а все потому, что недооценил ее строптивый нрав. Но в любом случае это всего лишь вопрос времени, думал Слейд. Однажды девчонка станет его женой, и уж тогда никто не помешает ему держать ее в ежовых рукавицах. Уж он сумеет выучить ее правилам поведения в семье, заставит выказывать ему должное уважение.

Однако в данный момент с ней надо обращаться нежнее, чем с котенком.

Ничего. Ждать осталось недолго. Час его торжества понемногу приближается. Судьба неожиданно удружила ему, запрятав хозяина за решетку. Ранчо, таким образом, попало в еще большую зависимость от него. Со временем девчонка должна будет понять это. Наверняка сам Маллой благословит их союз. Отправляясь на казнь, должен же он понимать, как важен в ее жизни сильный мужчина, способный защитить и ее, и ранчо от любой опасности, а главное, от происков Гарретсонов. Идиот Карлтон сам собой выпал из игры, не пришлось даже слишком о нем беспокоиться. Правда, оставался еще один кандидат, который очень не нравился Слейду, – Такер Гарретсон.

И самое неприятное, что девчонка явно отдавала ему предпочтение, совершенно закрыв глаза на давнюю вражду. Однако, думал надсмотрщик, одно дело – сердечные дела, и совсем другое – законный брак. Как-то не верилось, что любящая дочь открыто пойдет против отца. Но даже если бы это случилось, всегда можно присмотреть за тем, чтобы соперник выбыл из игры. Навсегда.

Так оно и случилось бы, если бы в тот грозовой день черти не понесли Эмму домой в самый неудачный момент. Братья Гарретсоны уже лежали бы рядком на кладбище.

Однако Слейд был не из тех, кто тешится мыслями о том, «что было бы, если бы…». Он сделал выводы из совершенных ошибок. На танцах его подвело вино, в день грозы – недостаток осторожности. Но он покончил с тем и с другим и намеревался произвести на будущую жену наилучшее впечатление.

– Конечно, мэм, конечно! – воскликнул он, улыбаясь как можно искреннее. – Вы, как всегда, правы. Не мне учить вас, как поступать.

Лицо Эммы хранило каменное выражение.

Терпение, только терпение, приказал себе Слейд, чувствуя, как растет в нем раздражение. Его так и тянуло нагрубить ей. «Смотри на нее, как на норовистую кобылку, которую нужно объездить. Сначала пряник, а потом уже кнут».

– Раз уж у вас есть дело к этим людям, может, мне поехать с вами… как говорится, прикрывать тыл? Ведь у вас дело к Гарретсонам, верно? Может, хотите подстрелить с десяток коров в их стаде? Не волнуйтесь, я буду молчать как рыба. За то, что отец ваш под замком, перестреляйте хоть все стадо – это ваше право.

Он задумал все это как шутку, надеясь увидеть улыбку на лице этой живой статуи, но добился только ледяного взгляда.

– Вот что, Слейд, поезжайте-ка подобру-поздорову, пока я не воспользовалась отсутствием отца и в самом деле не рассчитала вас. Думаю, на этот раз он спорить не станет.

– Дьявольщина! – вырвалось у надсмотрщика, но он тотчас справился с собой и скорчил виноватую мину. – Прошу прощения за грубость, мэм. Все дело в том, что вы не на того нападаете. Я из кожи вон лезу, чтобы ваше ранчо процветало, а вы мне слова доброго не хотите сказать.

– А вы не лезьте из кожи чересчур усердно и притом когда вас об этом не просят. Лучше проверьте, не забрел ли скот снова за Орлиные скалы, а уж я сама о себе позабочусь.

Чего Слейд совсем уж не терпел, так это выслушивать приказы от тех, кто носит юбку. В детстве мать хваталась за скалку всякий раз, стоило ему промедлить с работой по хозяйству. Буркнув: «Будет сделано, мэм», – он повернул коня, хотя и в мыслях не держал выполнить указание. Еще не хватало! Он собирался скрытно последовать за Эммой и выяснить, что она забыла на ранчо Гарретсонов.