Чтение онлайн

— Он ведь мне понравился с первого взгляда, ты знаешь. Сначала все было хорошо, а потом… Он использовал меня, чтобы добраться до твоего скарабея! Это так унизительно. Они смеялись надо мной. Он предлагал меня тому, другому… А я ведь почти влюбилась! Даже совсем влюбилась! А потом его убили… Все равно не надо было его убивать… — Кира бормотала все менее разборчиво, всхлипывала, шмыгала носом, но продолжала цепко держать меня за шею.

— Только ты не бросай меня, ладно? Не уходи… Мне страшно! — требовала она, вытирая нос рукавом халата.

Я кивала и не знала, как ей сказать, что я скоро улетаю.

Богиня Маат положила на чашу весов страусиное перо и взяла в руки сердце. Я почему-то знала, что оно принадлежит Абдул Азизу. Наверное, я так любила его, что безошибочно узнала его сердце. Как ни странно, я чувствовала какое-то умиротворение, как будто была древней египтянкой и считала, что со смертью все только начинается. Богиня Маат положила на другую чашу весов сердце Абдул Азиза, чтобы оценить его земные деяния. Затем она произнесла, глядя черными без блеска глазами прямо мне в душу:

— Он не может уйти на Запад, пока ты не отомстишь за него. Анубис будет ждать. Возьми это, — она протянула мне перо. — Оно не позволит тебе забыть.

Впервые за последнее время я думала об Абдул Азизе и не плакала. Я знала, что должна делать, чтобы дать ему уйти в страну мертвых. Я еще чувствовала в ладони шелковистое легкое перо богини Маат…

Утром Саид принес газету с заметкой «Разборки спецслужб».

«Вчера вечером в снимаемой квартире были застрелены двое граждан Ливии, как предполагается, сотрудников спецслужб. Как удалось выяснить, накануне девушка арабской наружности выясняла у консьержки, где живут арабы. Она представилась студенткой, их соотечественницей. Рано утром трупы были обнаружены уборщицей, внимание которой привлекла неплотно закрытая дверь. Ведется расследование, составлен фоторобот девушки. Примечательно, что дом, где произошло убийство, находится напротив здания нового Скотланд-Ярда…»

Патрик Амир, не знаю, как его звали на самом деле, оказался приятным мужчиной лет сорока с наметившейся лысиной и упитанным брюшком. Меньше всего он походил на заговорщика. Собственно, толком познакомились мы уже в самолете. Он, улыбаясь, сообщил, что мы — семья алжирского происхождения, я родилась в Марселе, он — в Константине, а в пятилетнем возрасте был увезен во Францию. У нас двое детей: семилетний Жером и трехлетняя Мина. Но я люблю сопровождать мужа в поездках, поэтому дети остались в Париже с няней. Я окончила университет, изучала филологию, но после замужества не работаю.

Триполи оказался совсем не таким, каким мне представлялся. Я слышала о бомбежках американской авиации, экономическом эмбарго и представляла себе арабское захолустье с осликами на пыльных дорогах и ветхими домами с полуразрушенными крышами. Но вместо этого увидела современный город с высотными зданиями, дорогими магазинами и не менее дорогими автомобилями. На набережной, усаженной пальмами, запах моря смешивался с запахом жареного мяса, кофе и специй. Спокойные, улыбающиеся люди неторопливо возвращались с работы, занимали столики в открытых кафе, приветствовали знакомых. Как принято у арабов, мужчины бурно выражали радость по поводу встречи, обнимались и целовались. Они заказывали чай и кальяны, готовясь к длительным посиделкам. Женщин на улице почти не было. Я даже усомнилась, действительно ли все так плохо в Джамахирии, как рассказывали. Во всяком случае, Триполи выглядел цивилизованной столицей богатого арабского государства, а ливийцы — вполне довольными жизнью. Конечно, во всем чувствовалась какая-то патриархальность, но многие восточные страны остаются традиционными и гордятся этим.

Мы поселились в «Гранд-отеле», построенном еще во времена короля и сочетавшем восточную роскошь с современным комфортом. Мы с Патриком были почти незнакомы, и я испытывала неловкость, понимая, что нам придется остановиться в одном номере. Я нерешительно посмотрела на огромную, но единственную кровать. Патрик поймал мой взгляд и улыбнулся. Прежде чем я успела открыть рот, он схватил со столика листок бумаги и ручку. Сделав предупреждающий жест, он написал: «Не беспокойтесь, я постараюсь доставить вам как можно меньше хлопот и неудобств. Будьте внимательны — мы семейная пара, нас наверняка подслушивают».

Честно говоря, не представляю, как он собирался не беспокоить меня.

Затем он сказал:

— Дорогая, нужно позвонить домой, Мина вчера неважно себя чувствовала, — и подвинул ко мне листок с номером телефона.

Я послушно набрала номер с парижским кодом. Ответил приятный женский голос. Невидимая собеседница изобразила радость:

— Здравствуйте, мадам! — воскликнула она. — Все в порядке, не беспокойтесь, Мине уже лучше, температуры нет, она только немного кашляет. Жерома утром забрали родители месье, они собирались в Диснейленд. Приходил наниматься садовник, я сказала, что вы будете через неделю. Все верно?

— Да, да, — подтвердила я. — Спасибо, милая.

Я положила трубку и вопросительно посмотрела на Патрика. Он одобрительно покивал головой. Кажется, я начинала вживаться в роль парижской домохозяйки.

— Мине уже лучше, — сообщила я своему «мужу».

— Я знал, что на Жизель можно положиться, — удовлетворенно произнес Патрик. — Хорошо, что ты не отказалась от поездки.

— Ты же знаешь, я люблю с тобой ездить, — подыграла я.

Патрик подошел и чмокнул воздух у моей щеки, изображая добропорядочный семейный поцелуй. Мне стало смешно, и я зажала рот ладонью. Патрик преувеличенно серьезно приложил палец к губам, призывая меня к молчанию.

Мы не спеша распаковали вещи, обмениваясь ничего не значащими фразами. Затем Патрик написал что-то и протянул мне листок.

«За нами постоянно следят. Будьте внимательны. Говорите только по-арабски и по-французски, не забывайте, что вы всего лишь домохозяйка».

Я прочитала и вернула ему листок.

— Дорогой, я хотела бы искупаться, — немного капризно протянула я.

Был уже вечер, однако стояла одуряющая жара, и мне отчаянно захотелось купаться. Я распаковала сумку и вытащила купальник. Предусмотрительный Саид позаботился о гардеробе, необходимом для поездки. В самом деле, не ехать же мне было в строгом деловом костюме, в котором я выступала с докладом. Я вздохнула и пошла в ванную переодеваться.

Море было чистейшее, прозрачное, бирюзовое. Я с наслаждением проплыла несколько сот метров и решила, что все складывается не так уж плохо. Во всяком случае, нужно уметь находить положительные стороны в любых событиях.

Патрик спросил, где я хотела бы поужинать и как провести вечер.

— На рынке. Давай пойдем вечером на рынок, — я вспомнила свой любимый каирский Хан-эль-Халили, его запахи специй, африканского жасмина, дыма от кальянов, маленькие ресторанчики, веселых зазывал… — закажем баранину на гриле, обязательно на косточках, свежевыжатого клубничного или апельсинового сока, бутылочку розового тунисского вина…

У Патрика загорелись глаза.

— Да! Только я больше люблю молочный коктейль с бананом. И еще. Вина не будет, здесь сухой закон.

Я совершенно не разочаровалась. За два дня в Лондоне я, похоже, выбрала годовую норму потребления алкоголя.

Патрик оказался отличным компаньоном: веселым, милым, остроумным. Не знаю, где на самом деле он воспитывался, его французский был безупречен.

Он прихлебывал мятный чай из маленького стеклянного стаканчика и сыпал шутками и анекдотами. И вообще мой «муж» производил впечатление несерьезного человека. Настолько несерьезного, что я окончательно расслабилась и почти забыла о цели нашего приезда.