Чтение онлайн

Слова Гурова заставили капитана Теребякина задуматься. Конечно, он был человеком гораздо более твердым, чем предыдущий собеседник Гурова, новый директор кондитерской фабрики Халилов, – он не краснел, не бледнел, не впадал в растерянность. Но сыщик заметил, что его просьба, такая простая, вызвала напряжение. Впрочем, это замешательство длилось всего одну секунду.

– Хорошо, я сейчас позвоню в СИЗО, передам вашу просьбу, – сказал он и снял трубку стоявшего на столе телефона. Когда на другом конце провода отозвались, капитан почти дословно передал просьбу Гурова и стал слушать, что ему говорят в ответ. Слушая, Теребякин несколько раз воскликнул: «Да что вы говорите!», «Надо же, и чтобы прямо сейчас…» и «А когда можно будет?».

Потом положил трубку обратно на рычаг, после чего развел руками и с видимым сожалением произнес:

– К сожалению, увидеться с Забродкиным сегодня не получится, Лев Иванович.

– Это почему же? – спросил сыщик.

– Мне только что сообщили, что в СИЗО наблюдается вспышка дизентерии, – объяснил капитан. – Уже шесть человек госпитализировали. А дизентерия, сами понимаете, штука жутко заразная. Поэтому в СИЗО введен строгий карантин. Никаких свиданий, никаких посещений. И даже следственные действия остановлены. Я, конечно, спросил, когда все это закончится – ведь нам тоже надо людей допрашивать, дела оформлять. И мне ответили, что в лучшем случае карантин могут ослабить через две недели, не раньше. А полностью снимут через месяц.

Гуров, конечно, был расстроен. Но подсознательно, в глубине души, он ожидал какого-то подвоха. Поэтому принял новость достаточно спокойно.

– Значит, через две недели… – сказал он задумчиво. – А за эти две недели с Иваном Забродкиным ничего такого не случится?

– А что же с ним может случиться? – удивился капитан. – Если заболеет, побегает на горшок чаще обычного, посидит на диете, антибиотики ему будут колоть, лошадиную дозу введут. Дизентерию сейчас вполне лечат. И через две недели вы сможете увидеться с нашим подследственным. Так что вам придется запастись терпением, только и всего.

– Да, запастись терпением… – снова повторил Гуров слова капитана. – Ладно, пойду запасаться.

И, не говоря больше ни слова, он спустился вниз, сел в машину и поехал в самый дальний из магазинов, указанных в списке водителя Сергиенко. Больше ему ничего не оставалось делать – он должен был допросить тех свидетелей, которые оставались доступны. Еще была девушка Катя, жившая на улице Вишневой. Но ее он мог увидеть только с помощью Толи Сергиенко. А беспокоить водителя сегодня еще раз сыщик не хотел. Пусть у Рустама Халилова сложится впечатление, что московский гость действительно утратил интерес к водителю.

В течение следующих трех часов Гуров один за другим объехал все три магазина, принадлежавших кондитерской фабрике. Здесь его встречали несколько настороженно – как правило, никто не радуется визиту полицейского, – но и прятаться от него никто не прятался. Директора магазинов охотно отвечали на вопросы, которые задавал сыщик. А он спрашивал в основном о том, во сколько к ним приехал 16 сентября Алексей Кашкин, сколько времени пробыл, чем интересовался, как выглядел.

Из бесед с директорами магазинов Гуров вынес впечатление, что в день своей гибели Алексей Кашкин, в общем, выглядел как обычно, только был чем-то встревожен.

– Словно ему зуб должны были в этот день вырвать, – сказал директор самого крупного магазина, Умар Саттаров. – И он все время об этом думал, никак расслабиться не мог.

Больше ничего определенного Гуров не узнал. Когда он вышел из магазина на улице Коммунаров, который он посетил последним, уже смеркалось. И тут Гуров осознал, что за весь день он не успел поесть. Такое с ним не раз случалось во время расследований: будучи увлечен делом, он начисто забывал о еде.

Можно было поехать в гостиницу «Чусовая» и поесть там – насколько запомнил Гуров, при гостинице имелся ресторан. Да, можно было поужинать, а потом погулять по парку, в котором стояла гостиница, поразмышлять над событиями сегодняшнего дня, сделать кое-какие выводы. Но Гурову не хватало собеседника, с которым он мог бы поделиться своими выводами и сомнениями. Обычно в такие командировки они выезжали вдвоем с полковником Крячко, давним другом Гурова. Но в этот раз генерал Орлов запретил брать Крячко с собой, ему и в Москве работы хватало. И отсутствие собеседника угнетало Гурова.

Однако делать было нечего – ведь из-под земли напарника не достанешь. Сыщик тяжело вздохнул и уже завел машину, чтобы ехать на окраину города, в гостиницу. И тут он вспомнил слова генерала Орлова. «Ты всегда можешь рассчитывать на помощь со стороны Григория Даниловича», – сказал генерал. Да, давний товарищ генерала, Григорий Гаврилов! Вот с кем можно поделиться своими сомнениями. Конечно, нехорошо обращаться за помощью в первый же день работы. Но что делать, если он со всех сторон встречает такое противодействие? К тому же Гаврилов может дать дополнительную ценную информацию. «А как же ужин?» – подумал Гуров. Вряд ли он мог рассчитывать на ужин в доме отставного ветерана милиции.

Гуров взглянул на часы. Была половина девятого. «Для визита к старику еще не поздно, – подумал сыщик. – А если я заявлюсь к нему после ужина, часов в десять, это будет явно поздно».

Решение было принято. Сыщик достал телефон, нашел номер Григория Гаврилова и позвонил по этому номеру.

Ему ответили не сразу, но после нескольких гудков он услышал голос, который произнес:

– Я вас слушаю.

– Добрый вечер, Григорий Данилович! – сказал сыщик. – Это полковник Гуров вас беспокоит. Ваш телефон мне дал генерал Орлов, сказал, что у вас можно попросить консультацию. Я сегодня весь день нахожусь в вашем городе и к данному моменту понял, что мне нужна такая консультация. Мы можем с вами встретиться?

– Почему же не можем? – отвечал собеседник. – Конечно, давайте встретимся. Орлов дал вам мой адрес?

– Да, вот у меня записано: «Улица Партизанская, 12, квартира 137».

– Совершенно верно. Подъезжайте, буду ждать.

Ехать оказалось сравнительно недалеко, и спустя двадцать минут Гуров остановил машину возле стандартного девятиэтажного дома. Нужная ему квартира находилась на восьмом этаже. Когда он позвонил, дверь ему открыл сам хозяин. Это был высокий сухопарый старик в роговых очках. Он внимательно взглянул на позднего гостя, словно прикидывал, можно ли ему доверять. Гуров уже собирался достать и показать свое удостоверение, но хозяин опередил его.

– Проходите, полковник, – сказал он. – Можете не показывать ваши корочки, я вас и так узнал.

Гуров вошел в прихожую, хозяин закрыл за ним дверь. Пахнуло теплом обжитой уютной квартиры. Сыщик снял куртку, пристроил ее на вешалку. Повернувшись к хозяину, спросил:

– Как же вы меня узнали, если мы никогда не встречались?

– Встречаться не довелось, но Орлов вас мне описывал, – отвечал хозяин. – А я хорошо представляю людей по описаниям – если, конечно, это описание грамотное. Проходите вот сюда, на кухню. Жена у меня рано ложится, так что она уже спит. Мы с вами на кухне посидим, я вас чаем угощу… Хотя почему чаем? Вы сегодня обедали?

– Знаете, как-то так получилось, что не было времени… – отвечал сыщик. – Но вы не беспокойтесь, я потом в гостинице…

– Где же вы после одиннадцати найдете еду в гостинице? – удивился Гаврилов. – Ничего вы там не найдете. Проходите, проходите, жена сегодня котлеты жарила, и картошка есть, она еще теплая. Так что найдется, чем вас угостить, помимо чая.

Гуров вошел на кухню, и ощущение домашнего уюта еще усилилось. Здесь не было такой сверкающей, идеальной чистоты, какую он встречал в Москве, в кухнях богатых домов. Но все здесь было так удобно расставлено, находилось под рукой, что это создавало ощущение домашнего уюта.