Чтение онлайн

Это действительно ужас. Если отбросить в сторону своеобразный вкус при выборе праздничных свитеров, она выглядела очень мило. Зэйн не понимал, почему она одна, при ее внешности и навыках готовки у ее двери должна была выстроиться очередь из мужчин. Правда, она была несколько старовата для студентов колледжа, которые составляли значительную часть населения Минвилля, штат Алабама, и слишком молода для большинства преподавателей колледжа, который был сердцем этого небольшого городка. Но ведь есть и другие мужчины.

Конечно, чтобы встретить мужчин, нужно быть активной. А Руби такой не была. Она въехала в дом непосредственно через улицу от Зэйна вскоре после смерти тетушки, прошлым летом, и он уже изучил ее, как изучил всех остальных соседей. Каждое утро она покидала дом вскоре после пяти, направляясь на работу. От «Кондитерской Руби» до колледжа можно было дойти пешком, а значит, по утрам и во время ленча там было очень оживленно. Множество служащих с неполным рабочим днем и все студенты тратили добрую часть своих денег на пирожные, печенье и пироги. Руби подавала и кофе, но вовсе не те необычные смеси с кофеином, которые продавали в магазине вниз по улице. Ничто не достойно конкурировать со вкусом ее великолепных творений.

И теперь он понял, почему.

Руби закрывалась в два часа дня и направлялась прямо домой – и если не заходила в продуктовый магазин, то оказывалась дома в 14:35. Там она работала во дворе, стирала, убиралась в доме, который теперь называла своим собственным, возможно, дремала перед обедом. В девять свет у нее уже был выключен. А иногда даже в восемь тридцать. Она работала шесть дней в неделю. И где в этом графике выкроить время для личной жизни?

Зэйн взял то, что осталось от печенья Руби и быстренько прикончил его. К этому времени она широко улыбалась, разбивая его сердце. Она понятия не имела, что приближалось. Возможно, он неправ. Он все еще мог на это надеяться.

– Видите? – сказала она, когда он проглотил последний кусочек. – Небольшие поблажки время от времени – это совсем не плохо.

Зэйн посмотрел ей прямо в глаза, и она покраснела. Руби могла говорить это кому угодно, но он подозревал, что она не осуществляла на практике то, что проповедовала. Она вела упорядоченную, скучную жизнь, очевидно, по собственному выбору.

Если бы он думал, что попросив ее бежать, спас бы ее, он бы так и сделал. Но, мало того, что Руби не поверила бы ему, он был убежден, что побег ей не поможет. Они нашли бы ее, вернули и удержали там, где она должна была быть, пока не наступит нужный час. Время заканчивалось.

Вечеринка сходила на нет. Несколько человек уже ушли, и Эстер собирала грязные тарелки. Пора уходить. Зэйн догнал уходящую Руби и выхватил коробку с печеньем.

– Могу я проводить вас до дома? – спросил он, стоя с печеньем в одной руке и кошачьей статуэткой в другой.

Руби ошеломленно замерла. Не то, чтобы он до этого момента был самым дружелюбным соседом, но он до сих пор не был уверен. Он не знал, что она была избранной, пока не увидел кошку. И не понимал, что кто-то по соседству активно работает против нее. Тот факт, что нефритовая кошка оказалась на этой вечеринке, а не на пороге ее дома и не пришла по почте, намекал, что один из соседей Руби в деле.

Если он не найдет способ спасти ее, то она не доживет до Рождества.

Одна из вещей, которые больше всего нравились Руби в Голландском Дворике, – это то, что все здания отличались. Одни были кирпичными, другие обшиты вагонкой . Яркие и приглушенные цвета чередовались, указывая на индивидуальность тех, кто жил внутри. В новых районах все здания выглядели однообразными, дворы были маленькими, в них не было ничего индивидуального. У их квартала по соседству, более старого, построенного в пятидесятых, определенно был характер. Даже рождественские украшения намекали на жителей домов. Некоторые были сделаны со вкусом, другие были слишком кричащими. Некоторые – и ее, и профессорский среди них, вообще не были украшены. Она планировала взять с чердака украшения Милдред, но до сих пор не сделала этого. Ей не хватало часов в сутках. Кроме того, она прилагала все усилия, чтобы избежать праздников, так почему она должна мучиться с елкой, которую никто, кроме нее, не увидит?

Ее дом был спокойного бледно-желтого цвета, и она очень усердно работала, чтобы поддерживать в должном состоянии сад Милдред и обильную растительность у парадного входа и на заднем дворике. Дом был небольшим, но очаровательно теплым и уютным. И оплаченным. Дом Зэйна Бенедикта был кирпичным. Массивный и хорошо сохранившийся дом, но его предпочтения в жилье были столь же просты, как и предпочтения в выборе одежды. Она подозревала, что внутри много книжных шкафов и серая или коричневая меблировка.

Тодд жил к югу от Зэйна, и его дом был все таким же, каким его оставила его мать, переехавшая во Флориду, и назначившая его ответственным за фамильный особняк. Двухуровневый, белый с синими ставнями; и, как и все соседи, Тодд не торопился стричь газон. Руби не думала, что у него есть травоядный питомец. Если Тодду не удастся выиграть приз в виде бесплатного обслуживания газонов, его лужайка никогда не станет великолепной. Он натянул неаккуратные, но красочные рождественские гирлянды вокруг входа, и установил большую пластмассовую фигуру Санты на лужайке. Внутри, как она подозревала, дом украшали лавовые лампы, занавески из бусин и черно-белые афиши. Девушка надеялась, что никогда не узнает, права она или нет. Бросив взгляд вверх и вниз по улице, она могла увидеть отражения личностей домовладельцев в их жилищах.

В ее доме она все еще видела Милдред. Оставит ли она когда-нибудь свой след в этом месте? Осмелится ли?

Она была удивлена, что Зэйн остался с ней, когда перед ними вырос дом. Он сбавил шаг, чтобы остаться около нее, и, кажется, на самом деле, собирается довести ее до двери. Сама мысль об этом заставила ее сердце сжаться. Ее печенье великолепно, но никакой мужчина никогда не откусывал кусочек, а потом хватал Руби так, словно обозначал свои требования.

Поздним вечером было бы холодно, но прямо сейчас температура воздуха была достаточно комфортной, даже притом, что сейчас декабрь. Вот она – выгода проживания далеко на юге. Ее Снупи-свитер на самом деле был слишком теплым для такого дня.

После мгновения неуклюжей тишины, когда Зэйн повернулся к ее дому, Руби, выпалила:

– Я не ищу мужчину. В моей жизни мужчина не нужен. Я совершенно счастлива в одиночестве, и я не собираюсь меняться. – Она не стала добавлять, что еще не отчаялась, потому что это будет звучать, ну, в общем, отчаянно.

– Хорошо, – сказал он, не удивляясь и не обижаясь.

– Просто я не хочу никаких недоразумений, – объяснила она. – У праздников есть тенденция делать людей странными.

– Я все понял, – сказал он. – Я не нападаю на вас, я просто пытаюсь быть дружелюбным.

– Пока все ясно, – сказала она, стараясь говорить твердо, но не строго. Возможно, в конечном итоге она заговорила как стерва, но лучше уж стерва, чем вертихвостка. Она захотела выложить карты на стол. – И как долго вы собираетесь держать у себя мою кошку?

– Всего несколько дней, – сказал он. – Пойдет?

– Конечно. Мне на самом деле интересно услышать, что вы можете узнать о ней. Вещь определенно уникальная.

Он издал горловой рассеянно-уклончивый звук, когда они ступили на парадное крыльцо.