Чтение онлайн

Ее руки замерли.

— Вы пришли издалека?

Мик уловил в ее голосе ожидание, какую-то скрытую надежду.

— Да.

— Откуда?

— Из Миссисипи, — его голос стал жестче, когда он добавил: — Через Вирджинию.

Лиза взяла ножницы и начала очень осторожно ровнять волосы. Ее прикосновения расслабляли. Мик погрузился в дрему.

— Мой отец был в Миссисипи. Мы не имеем никаких известий о нем уже очень давно, с тех пор, как его стали считать пропавшим без вести около двух лет назад. Ему уже пора возвратиться домой, ведь так?

Теперь Мик знал, что Лиза стала жертвой войны. Эта женщина не знает, где ее близкие, живы ли они. Если она до сих пор не получила никаких известий, то ее отца можно почти наверняка считать погибшим. Но Мик не хотел говорить это.

— Сейчас вокруг большая неразбериха, — сказал он. — У одних есть лошади, другие добираются до дому пешком. Есть очень много госпиталей, всевозможных лагерей, где солдаты лечатся и набираются сил. Должно пройти какое-то время. Ваш отец был в федеральной армии?

— Да.

— Тогда он может отсутствовать еще дольше. Многих солдат определили в отряды по наведению порядка.

— Я поняла.

Затем наступила тишина, и в кухне раздавалось только щелканье ножниц. Слова Мика, должно быть, подействовали на Лизу очень успокаивающе, она весьма ловко обращалась с ножницами. И он не опасался, что будет выглядеть так, будто над ним поработал неумелый парикмахер.

После того как Лиза закончила стричь волосы, она взглянула на Мика и, наклонившись, принялась за его бороду и усы. Брови ее сосредоточенно хмурились. Вскоре ножницы сменила бритва. Вряд ли она догадывалась, какие чувства пробуждает своими прикосновениями.

— Вы не перестаете изумлять меня своими талантами, — сказал Мик и отвел глаза в сторону.

Лиза восприняла его слова как насмешку, но Мик нежно дотронулся до ее руки.

— Не будьте такой колючей. Это не приведет ни к чему хорошему.

— Да что вы понимаете в этом?

Он погладил ее пальцы и увидел, как здесь, жаркой кухне, ее рука покрылась гусиной кожей. Он знал, что это признак того, что в ней разгорается страсть, и это заставило его испытать еще большее возбуждение. Что нужно было сделать, чтобы Лиза не скрывала своих чувств?

Его рука поднялась выше, слегка касаясь кисти, локтя.

— У вас такая нежная кожа, — прошептал Мик.

В ее глазах появился какой-то отчаянный огонек. И когда она попыталась отойти от него, он обхватил се бедро свободной рукой.

— Как вам удается иметь такую бархатную кожу?

Лиза слегка покачала головой. Она молчала, и он поднес се ладонь к своему лицу.

— Какой сладкий запах. Свежий хлеб и… цветы. — Мик улыбнулся. — Вы, должно быть, разведите цветы на задней веранде.

— Я…

— Иногда я чувствовал их аромат, исходящий от ваших волос, когда вы стояли рядом со мной.

Мик встал со стула. Он был совсем близко от нее. Не отпуская се руку, он чуть наклонился к ней, вдыхая нежный запах, исходящий от шелковистых волос.

— Знаете ли вы, как возбуждающе действует на меня запах розы?

Он смотрел Лизе прямо в глаза, желая, чтобы она почувствовала тот огонь страсти, который начинал разгораться в нем. Почему она не может отдаться своим чувствам? Почему она не может расслабиться в его объятиях и дать ему возможность утолить свое желание, желание обладания ее телом? Мик снова хотел ее, и на этот раз был в полном сознании.

Как только эта мысль оформилась в его голове, он стал притягивать к себе Лизу все ближе и ближе.

— О, Лиза, — прошептал он. Его нос коснулся ее уха, и кончиком языка он провел по ее шее.

Она задрожала в его руках, еще больше разжигая страсть Мика. Он стал сильнее прижимать ее к себе, и Лиза уперлась руками ему в грудь, заставляя посмотреть на нее. На ее лице читалась мука.

Мик нежно погладил ее по щеке.

— Ты вся дрожишь, ты…

— Вы привыкли к кому-то другому, к кому-то, кто пользуется хорошими духами, пудрится и кого обслуживает целый штат слуг.

Он молча, в недоумении смотрел на нее. Но это только еще сильнее разозлило ее, она вырвалась и бросила бритву на стол.

— Скажите мне правду. Она действительно умерла? Эта женщина.

Лиза стояла, подбоченясь, и смотрела Мику в глаза, но в выражении се лица была не только злость. В нем была боль.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Какое отношение имеет Лили ко всему этому?

— Не думайте, что я буду слушать ваш лепет. Я знаю, она была вашей женой или вашей невестой, или еще кем-то. Кто она? Кто эта женщина на фотографии?

Мик почувствовал, как его сердце начало глухо стучать в груди. Он занимался с Лизой любовью и, должно быть, называл имя Лили.

— Какая она была? Бледная и изнеженная? Я уверена, что ей никогда в жизни не приходилось кормить свиней или обрабатывать огород. И ни разу в жизни она не убирала в конюшне и не вязала снопов. Она, наверное, проводила весь день в визитах со скучающей улыбкой или вышивала скатерти, которыми потом никто никогда не пользовался. Такой была Лили? Такой она…

Как только Мик услышал о своей покойной жене, он подался вперед, схватил Лизу за руки и принялся трясти ее.

— Черт вас подери, она мертва.

— Она мертва? Это правда? — закричала Лиза. — Три ночи тому назад вы звали ее. Неужели вы забыли? Вы молили ее прийти к вам. Но в ваших объятиях оказалась не ваша обожаемая Лили. Это была я. Я!

В комнате стало совсем тихо. Мик смотрел на Лизу. Она сжала руки в кулаки, казалось, что она сейчас ударит его.

— Что вы тут раскричались?

Они оба вздрогнули. В комнату вбежал Крокет, в руках он крепко сжимал ружье.

— Вас, наверное, даже в Мексике слышно. Вы что… — Он замолчал на полуслове, увидев, как переменилась внешность Мика, — постриженные волосы, чисто выбритое лицо.

Лиза поняла, что Крокет, должно быть, слышал их разговор. Да и как его было не услышать? Воздух был наэлектризован, как будто здесь только что прокатилась буря. Лиза решила, что должна первой как-то попробовать разрядить обстановку. Собрав все свое хладнокровие, она приняла непринужденную позу и засунула руки в карманы, чувствуя приятный холод револьвера. Она не должна думать о том, что произошло. Она не должна думать о том, как привлекательны плечи этого мужчины, широкая грудь, бедра, все его тело. Лиза тряхнула головой. Нет, она не будет думать об этом. Она не будет думать о нежном шепоте, о его жарком дыхании около ее уха, о прикосновении его языка к се шее.