Чтение онлайн

Поняла! Поняла! У него украли мобильник, и теперь меня по нему кто-то разыгрывает! Ну да! На дисплее высветилось имя Катя, вот он меня им и называет. И голос поэтому показался чужим. Он и есть чужой! А Миша, наверное, сидит в милиции и пишет заявление, что у него украли мобильник. Ох, может, на него даже напали?

— Что ты молчишь? — спросили из трубки.

Голос все-таки очень на Мишин похож!

Я решилась на проверку:

— Миша, а как зовут твою маму?

— Катя, ты в своем уме? При чем здесь моя мама?

— Все же ответь, как ее зовут. Мне очень нужно.

— Тамара Петровна, — хмуро бросил он.

Нет, со мной говорит именно мой муж. Перед глазами поплыло. Видимо, он сошел с ума. Главное сейчас под любым предлогом заставить его вернуться домой. И постараться ни в чем с ним не спорить.

— Мишенька, а где ты сейчас гуляешь? — неестественно бодрым голосом начала я. — Может, я к тебе сейчас подъеду? Вместе побродим.

— Ты нарочно не хочешь меня слушать? Я понимаю, что тебе больно, но ты должна принять факт: я от тебя ушел и больше не вернусь.

Больно? Нет, мне безумно больно! Нестерпимо! Немыслимо! Невыносимо! Если, конечно, он говорит правду и находится в здравом уме и твердой памяти.

— Но почему? — единственное, что оказалось под силу спросить мне.

— Так уж сложилось.

— Но почему? — повторила я. — У нас ведь все было хорошо.

— Это тебе было хорошо, а мне давно уже плохо. Просто ты ничего не замечала.

— Ты никогда не говорил.

— Что это изменило бы.

— Я бы попробовала...

— Ты не смогла бы.

— Смогла бы! Я тебя люблю!

— Это ничего не меняло.

Какой у него по-прежнему чужой голос! Могла ли я когда-нибудь себе представить, что мой Миша будет со мной так разговаривать! В кошмаре не приснилось бы! Он даже в тех редких случаях, когда мы ругались, не разговаривал со мной столь отстраненным тоном!

— Миша, но если тебе действительно давно было со мной так плохо, почему не ушел раньше? Почему сегодня? В наш день!

Я говорила ему это и в то же время меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Казалось, я сплю! Нет, не могло такого случиться!

— Раньше не уходил, потому что не был готов. А ушел сегодня специально. Чтобы Тошку не травмировать. Знал, что истерику устроишь. Вот и подгадал, когда его дома нет. Он ничего не увидит, а к утру ты успеешь успокоиться.

Я охнула. Бесхитростная прямота Мишиного ответа будто пробила блок у меня в голове, и растерянность уступила место дикой ярости.

— Какой же ты, оказывается, у нас практичный! И трус какой! Даже не смог решиться сказать мне в лицо, что уходишь. Тайком смылся. Я тут с ума сходила, разные ужасы себе про тебя нагораживала! В милицию заявление хотела писать о пропаже! А ты... Неужели я за восемь лет совместной жизни не заслужила, чтобы ты мне по-человечески объяснил, почему бросаешь?

Голос мой звенел и срывался.

— Вот именно потому я и не хотел вживую общаться с тобой на эту тему. Знал: истерику катать примешься, начнешь уговаривать. Пустая трата времени и нервов, твоих и моих.

— Ах, дорогой, какой же ты заботливый! Время и нервы мои пожалел! Вот спасибо! Всегда твоей чуткостью восхищалась! Или ты в первую очередь о себе пекся?

— Катя, давай обойдемся без эмоций. Жалко портить то хорошее, что между нами было.

— Так ты же сам все испортил!

— Ну вот. Начинается. Я все же надеялся, ты мудрее. Ладно. На недельке как-нибудь заеду. Оставшиеся вещи заберу.

— Михаил, погоди. А мы как? Что я Тошке скажу?

— Тошке? — Он помолчал. — Придумай что-нибудь. Скажи, что я в командировке. Езжу ведь в них периодически.

— Сколько ты можешь быть в командировке? Больше чем на неделю никогда не уезжал.

— А эта, скажешь, длительная. На месяц.

— А дальше, значит, вернешься? — в моем голосе звучал сарказм.

— Нет, конечно. Вернусь из командировки, после еще что-нибудь придумаем.

— А жить мы как дальше будем?

— Ты как — не знаю. Самостоятельная женщина, сообразишь. А на Тошку я стану деньги давать. Можешь не волноваться. И видеться с ним не отказываюсь. Брать к себе буду, ну, через два выходных на третьи.

— Куда к себе, — поинтересовалась я.

— Туда, где теперь живу.

— Никак, квартиру снял?

— Можно сказать и так.

Основательно подготовился!

— Ладно, Катя, вроде план действий наметили. Пока.

Тут я и сорвалась:

— И ты, подлец, надеешься, я тебя просто так отпущу? — визгливо проорала в трубку.

В ответ раздались короткие гудки.

Вот так, в один миг рухнул весь мой любовно выстроенный мир!

Я неподвижно сидела с телефоном в руке, как контуженная, и слушала короткие гудки. Они отдавались похоронным набатом в моей голове, и я морщилась, будто от боли, однако никак не могла оторвать трубку от уха. Или втайне надеялась, что гудки вот-вот сменятся Мишиным голосом. Мол, извини, пошутил. Глупо, конечно, вышло.

Но такова была реальность, и с ней мне отныне предстояло жить! Едва я это осознала, как у меня в голове зароилось множество вопросов, которые я не успела задать Михаилу. Даже на главный вопрос: почему ушел? — он так толком ничего не ответил. Якобы ему было плохо. Вранье! Неужели я бы не заметила! Но мы и не ругались почти, а если и возникали короткие размолвки, то лишь по мелочам, как у всех. И мы моментально мирились. Разве такое можно назвать «плохо»?