Чтение онлайн

— Эту теплицу Ной использует для своих секретных проектов, — сказала Дженни, указывая мечом на стеклянное здание, стоящее отдельно от других теплиц. — Мне туда нельзя.

— Туда никому не разрешается входить, — крикнул я. — И это не секретные проекты. Это просто вещи, в которые я не хочу, чтобы кто-то вмешивался, пока они не будут готовы.

— Звучит как секретный проект, — подразнила Шей.

Они трусцой спустились с пологого холма, все еще держась за руки, пересекая землю, ранее принадлежавшую Макинтайрам. Здесь, внизу, было тихо, деревья защищали от ветра, который завывал с залива. Козам, похоже, это вполне понравилось.

— А вон та, с большим белым пятном возле глаза, — Дотти3. Я назвала ее так из-за пятнышка, — объяснила Дженни.

— Имеет смысл, — сказал Шей.

Она оглянулась на меня, отошедшего на несколько шагов от ограждения. Сложив руки на груди, как будто мог защититься от этой женщины, я уставился куда-то вдаль.

— Люди приходят сюда и занимаются йогой с козами, — продолжила Дженни. — Кто-то всегда орет, когда коза лезет к ним.

— Козья йога, — сказала Шей. — Вау. Это место действительно изменилось.

— Студия йоги в городе обратилась к нам и… — Я протянул руку, желая найти простой способ объяснить, что да, это место чертовски изменилось за последние полтора десятилетия, и если бы она не ушла и не забыла обо мне, то знала бы это. — Их ученики убирают на ферме после каждого урока. Это хорошо для бизнеса.

— Хорошо для бизнеса, — повторила Шей, оглядывая меня. — Понятно.

Я бы ответил на этот напряженный взгляд, сказал бы что-нибудь о том, что кто-то должен заботиться о бизнесе. Но Дженни перелезла через забор и прыгнула в загон для коз, с мечом и всем прочим, и закричала:

— Я назвала эту Лейси4. Видишь? Вот эту. Хотя у нее нет никаких кружев. Это просто классное имя. А это Кэгни. Ной сказал, что я должна назвать ее Кэгни, даже если думаю, что это дурацкое имя.

— Только потому, что тебе не нравится, не значит, что оно дурацкое, — крикнул я.

— Ей разрешено там находиться? — спросила меня Шей.

— Они безвредны. Худшее, что они могут сделать, это сбить ее с ног, и ей это точно понравится. — Я пожал плечами. — В любом случае, у тебя сложилось впечатление, что я мог бы остановить ее?

— Справедливо, — пробормотала Шей. Через несколько минут, выслушав объяснение Дженни имени каждой козы и наблюдая, как она пытается поднять самую маленькую из группы только для того, чтобы эта коза лизала ее в лицо, пока она не упала, хихикая, Шей снова взглянула на меня. — Не могу поверить, что ты здесь. С козами, теплицами, секретными проектами и ребенком.

Было так много вещей, которые я хотел ей сказать, и большинство из них не были добрыми. Но больше всего на свете мне хотелось сказать ей, что я тоже не мог поверить, что она здесь. Я ненавидел то, как она высосала из меня всю обиду и презрение, которые я копил годами, всего лишь одной улыбкой.

Вместо этого я позвал:

— Дженни. Ты потеряешь свой меч, если не будешь осторожна.

— Хорошо, — ответила она, отбирая меч у Дотти. — Сейчас мы должны увидеть собачек. Шей хочет познакомиться со щенками.

Я взглянул на Шей, приподняв бровь.

— Она продержит тебя здесь весь день, если не будешь осторожна.

— У вас так много щенков? — спросила она со смехом. — Спасибо за беспокойство, но ты не обязан меня спасать. Не от твоей маленькой дочки. Она настоящая милашка, Ной.

Я мог бы ее поправить. Мог бы упомянуть, что Дженни моя племянница, а я ее законный опекун, и у меня нет жены, ждущей меня дома. Что ничего из этого не произошло обычным образом.

Но опять же, все, что я мог делать, это смотреть, как Дженни вприпрыжку бежит к собачьей площадке с Шей рядом. И вот я был здесь, думая, что много лет назад выбил из себя худшую часть своей застенчивости только для того, чтобы Шей с ревом вернула ее обратно.

Раздраженно покачав головой, я изучал коз.

— Убило бы кого-нибудь из вас немного грубости или агрессивности? У вас нет проблем делать это во время йоги. Ты съела шляпу той женщины на днях, Лейси, но теперь ведешь себя хорошо? Это какая-то очень удобная чушь.

Козы заблеяли в ответ на мое возмущение.

Я сорвал бейсболку с головы, провел ладонью по лбу и зашагал через поле. Я прекрасно понимал, что мог бы вернуться к работе и оставить Дженни и Шей гулять с собаками. Мне не нужно было вертеться рядом, руководить. Дженни хорошо знала ферму, а Шей… ну, мне было плевать на Шей.

Ладно. Это было неправдой, но я предпочел это альтернативе.

Когда добрался до собачьей площадки, первым, что поразило меня, был звук смеха Дженни. Такой глубокий и заразительный, из тех, что исходили из глубины души и вызывали улыбку на моем лице всякий раз, когда я его слышал. Она не часто так смеялась. Вообще почти не смеялась.

Я нашел Шей у забора, пара старых золотистых ретриверов обнюхивала ее карманы. Велика была вероятность, что у нее там припрятана еда. Удивительно, что козы не добрались туда первыми.

— Можно ли собакам есть рогалики? — спросила она сквозь смех.

— Совсем чуть-чуть, — сказал я ей.

Шей наблюдала, как Дженни разламывает рогалик, который берегла с черт его знает с каких пор, на кусочки, и кормит собак с ладони. Несколько других собак кружили, обнюхивая новоприбывшую и принимая почесывания головы, которые она раздавала. Большинство из них довольствовались тем, что нежились на солнышке, другие выглядывали из будок. На этом собачьем загоне не так уж много места для пробежек.

— Ной, — начала Шей, указывая на старичка, прислонившегося к ее ноге, — когда ты приобрел всех этих животных? Я не помню, чтобы у вас, ребята, было, — она махнула рукой в сторону дюжины или около того собак, — что-нибудь подобное раньше.

— Мы держим их здесь, чтобы они не умерли, — ответила Дженни, все еще сосредоточенная на раздаче кусочков рогалика.

Шей состроила мне гримасу «что, черт возьми, это значит?».

Я вгляделся в бараки, где жили некоторые из рабочих фермы. Это проще, чем установить зрительный контакт с Шей.