Чтение онлайн

— Ты моя.

— Твоя, — она тяжело дышит, и я становлюсь еще больше внутри нее.

Ничего не могу с собой поделать. Эта девушка может просто говорить, а я уже, черт возьми, почувствую себя животным.

— Ты тоже мой, Джуд? — спрашивает она голосом, который звучит то ли как стон, то ли как всхлип.

— Навсегда.

Она целует меня, извиваясь всем телом, и ее стоны и вздохи проникают мне в рот, как афродизиак.

Я целую ее все глубже, все быстрее, подстраивая свой язык под ритм своего члена, пока не начинаю стонать и изливаться в нее долгими, грубыми толчками.

Я кончаю так, как никогда раньше.

Как будто наступает конец света, а Вайолет – мое убежище.

И когда она цепляется за меня, как за спасательный круг, я клянусь, что буду защищать ее до конца своих дней.

Как долго бы это ни было.

Глава 36

Вайолет

Я нервничаю.

Даже волнуюсь.

Как будто снова оказалась в той крошечной квартирке, где жила вместе с матерью, и просыпалась по утрам в ужасе от догадок, в каком настроении она сегодня будет.

Бывали времена, когда я сжималась, затихала и старалась дышать как можно реже, лишь бы она не заметила меня и не выместила на мне свою агрессию и обиды.

И хотя ее больше нет, браслет, который она оставила, все равно продолжает доставлять мне неприятности. Поэтому я сейчас нахожусь в доме семьи, которой он принадлежит.

Они совсем другие.

В отличие от нас с мамой, у них есть деньги, престиж и тайная власть, но они все равно не могут должным образом оплакивать смерть Престона.

Возможно, я предвзята, но все равно злюсь на них всех, за исключением маленькой девочки, которой сегодня здесь нет.

Мы находимся в просторном кабинете с кожаным диваном, окруженным большими книжными полками, заставленными книгами в кожаных переплетах. Напротив нас стоит стол из красного дерева, к которому прислонились Лоренс и его младший брат Атлас, скрестив ноги в лодыжках. Атлас, кажется, больше увлечен своим телефоном, в то время как Лоренс сложил руки на груди и хмуро смотрит в пол.

Уинстон и Маргарет Армстронг, патриарх и матриарх семьи соответственно, расположились на большом диване.

Дедушка мертвой хваткой вцепился в свою трость, выражение его лица торжественно и непроницаемо. Одетый во все черное, он кричит о богатстве и статусе, но его лицо болезненно бледно, а глаза представляют собой жуткую смесь синего и зеленого.

На его жене надето темно-синее платье, сшитое на заказ, и аккуратный пучок, ее светлые пряди сияют на свету. Элегантные жемчужные драгоценности украшают ее шею и уши, пока она свысока смотрит на собравшихся, поджав тонкие красные губы.

Рядом с ней сидит мачеха Престона, Лилит, в платье с цветочным принтом, как будто это какой-то праздник. Ее лицо сияет, а улыбка искренняя, как будто она наслаждается смертью Престона. Она сидит так же прямо, как и ее свекровь, сдвинув ноги в сторону и демонстрируя туфли, украшенные бриллиантами.

Джуд, Кейн и я сидим на другом диване. Несмотря на то, что на мне красивое вязаное платье, которое купила мне Далия, я чувствую себя не в своей тарелке в окружении элегантных платьев и сшитых на заказ костюмов.

Чья-то рука гладит мое плечо, а затем ложится на бедро. Меня обдает теплом, и я смотрю на Джуда, который мне улыбается.

Его улыбка едва заметна и определенно нехарактерна для такого человека, как он, но она меня успокаивает. Особенно зная, что он из кожи вон лезет, чтобы мне стало лучше.

Сегодня утром, когда я проснулась в блаженном тумане, счастье длилось недолго, и снова нахлынуло ощущение конца света.

Джуд с трудом уговорил меня не отказываться от сегодняшней встречи.

— Ты не одна, и если что-то пойдет не так, там будет еще Кейн. Мы сможем выбраться оттуда… с боем.

Это заставило меня рассмеяться, как он и рассчитывал, и именно поэтому я здесь.

— Я до сих пор не понимаю, зачем Престон оставил личное завещание, — говорит Лилит, разглядывая свои ногти с французским маникюром. — Все, что у него было, в любом случае вернулось бы в семью.

— Ты будешь очень удивлена, — Атлас поднимает голову, наконец обращая внимание на происходящее. Он сногсшибательно красив, с квадратным подбородком и яркими глазами, но такая зловещая красота говорит лишь об одном – от нее нужно бежать.

Как и от Джулиана.

— Может, покончим уже с этим, чтобы все незваные гости наконец покинули мой дом? — Лилит фальшиво улыбается. — Я не о вас, Кейн и Джуд, дорогие мои.

— И, определенно, не о Вайолет, — Джуд берет мою руку в свои и кладет себе на колени. — Потому что ты для Престона еще более чужой человек, чем она.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но Лоренс достает черный конверт и открывает его.

— Все присутствующие здесь были упомянуты в личном завещании Престона, которое я конфисковал у семейного адвоката, поскольку у меня нет времени на всю эту официальную чепуху. А теперь приступим.

Джуд крепче сжимает мою ладонь, и я поглаживаю ее, с трудом сглатывая.

— Если ты читаешь это письмо, значит, я умер. Какой позор, черт возьми. Лучше бы это случилось в возрасте восьмидесяти или около того, иначе я вас всех, сучки, поубиваю. И да, адвокат, эту часть тебе придется зачитать, — Лоренс делает паузу и вздыхает.

Кейн, Джуд и я улыбаемся, потому что это в точности похоже на Престона.

— Прежде всего, — продолжает Лоренс. — Хочу заявить со сцены из своего пепла, что возлюбленная Сатаны, также известная как Лилит Армстронг, а ранее упомянутый Сатана – то бишь мой отец, если вы еще не в курсе, – ужасная мать и мачеха, и ее нужно сжечь на костре. Но это мое личное мнение. Если стану призраком, готовь предсмертную записку.

Лилит краснеет и сжимает руки в кулаки.

Джуд улыбается и шепчет:

— Он всегда называет ее возлюбленной Сатаны, и никогда по имени.

Ох.

— Продолжим, — Лоренс снова вздыхает. — Джуд и Кейн – мои братья и единственная семья, которая у меня есть. И да, если клан Армстронгов сейчас это слышит, я не буду за это извиняться, просто молчал, потому что не хотел, чтобы меня вычеркнули из завещания. Что ж, парни, теперь оставляю вам все, что оформлено на мое имя. Живите, бухайте и, самое главное, продолжайте творить всякое дерьмо ради меня. Эй, Джуд. Замочи там парочку человек в годовщину моей смерти, чтобы у меня в аду было, с кем поиграть, ладно?