Чтение онлайн

– Привет, Лоренс. – Я смотрю, как безукоризненно одетый Лоренс передает папку кому-то рядом, после чего становится напротив меня.

– Что ты здесь делаешь?

– Сюрприз! – Он злится, что я пришла? Черт-черт-черт. Я привыкла изображать на лице пресыщенность и кокетство, но сейчас ничего этого и в помине нет. – Надеюсь, ты на меня не сердишься.

Он сводит брови на переносице.

– Ничуть. Зачем ты так говоришь?

– Не знаю… Ты явно занят и вряд ли хочешь, чтобы тебе докучали. Я упустила это из виду.

– Ты никогда мне не докучаешь, Блэр, ты же знаешь. – Лоренс берет меня за руки. – Но скажи, дорогая, зачем ты здесь?

– Мне захотелось тебя увидеть. – И это чистая правда.

– Правда? – Отпустив мои руки, он берет в ладони мое лицо. – Мой бог, какая ты… загляденье.

Мои щеки вспыхивают огнем. Я изумленно моргаю. Словно загипнотизированная, смотрю ему прямо в глаза, сияющие дразнящим блеском так ярко, что отвернуться попросту невозможно. Наконец я киваю.

– Да. Правда. – Внезапно ощутив себя невероятно смелой и дерзкой, я кладу ладони ему на грудь. – Не возвращайся на работу. Проведи этот день со мной.

– И чем бы ты хотела заняться?

– Не знаю. Ничем. Всем подряд! Чем-нибудь сумасшедшим. О, придумала! – взбудоражено восклицаю я. – Давай поедем на Кони-Айленд? Я никогда не была там. А ты?

Ленивая улыбка, появившаяся у него на лице, творит со мной дикие, безумные вещи.

– Что скажешь, мой дорогой друг? – спрашиваю я.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты ненормальная?

Я лукаво усмехаюсь.

– Да. Пару раз.

– Есть ощущение, что я могу пожалеть об этом решении… но почему бы и нет?

– Сожаления – это нормально, Лоренс. Это значит, ты жив.

Мы с Лоренсом выбираемся из машины и стоим, молча глядя прямо перед собой. Я не знаю, смеяться мне или плакать. На Лоренса не смотрю. Мне стыдно, что я опозорилась перед ним, и меньше всего на свете я хочу увидеть в его глазах такое же разочарование, какое привыкла встречать со стороны всех остальных людей.

– Что ж, полагаю, вот и он – момент пожалеть о том, что ты пошел у меня на поводу. – Я отчаянно стараюсь, чтобы мои слова прозвучали, как шутка. Получается жалко. – Все так тупо, – после паузы добавляю я. – Я тупая. Ничего не могу сделать, как надо.

– О, да. Просто умереть можно, сколько времени я потратил зря. – Неожиданно он берет меня за руку и сплетается со мной пальцами. – Перестань, Блэр. Дай себе передышку. Да, парк закрыт, ну и что? Мало ли чем еще можно заняться.

Я отпускаю его и обхватываю себя за плечи, чувствуя себя, как сдувшийся шарик.

– Ты не понимаешь. Этот день должен был стать особенным, но ясно же, ничего подобного можно уже не ждать.

– Разумеется, понимаю. Но ты давай, дуйся. Я не стану тебе мешать.

– Пытаешься вызвать меня на спор? – спрашиваю я недоверчиво.

– Нет. Пытаюсь урезонить тебя – вот как это зовется.

Туше, черт побери.

Я кошусь на него украдкой. Он наблюдает за мной с чем-то на лице, что я описала бы, как веселое озорство. Все это и впрямь смешно. Я стукаю его по плечу, сражаясь с улыбкой, но не выдерживаю и все-таки улыбаюсь.

– Умник чертов.

– Он самый, моя дорогая.

– Извини. Я превращаюсь в такого ребенка, когда не выходит по-моему, но ты столько для меня сделал, что и мне захотелось для разнообразия сделать тебе что-то приятное. И надо же было выбрать… – Я вздыхаю. – Могла бы знать, что в несезон аттракционы закрыты.

– Но ты не знала, так что теперь?

– Не знаю. Не уверена, заметил ли ты, но мы со спонтанностью обычно не дружим.

– У меня в голове два сценария. Хочешь узнать, какие?

Глядя на него, я киваю.

– Мы можем вернуться в машину. Я высажу тебя, где попросишь, а сам вернусь в офис. И день пойдет своим чередом, словно этого небольшого приключения никогда не было.

– А второй? – спрашиваю. Первый сценарий мне совсем не понравился.

– А второй… – Он простирает руку в сторону парка. – Неизвестность – вместе со мной.

Еще раз оглянувшись на силуэты аттракционов в осеннем небе, я вновь перевожу взгляд на Лоренса. К черту. Почему бы и нет? Я беру его за руку и начинаю идти по направлению к парку.

– Вы умеете сделать неизвестность чрезвычайно заманчивой, мистер Ротшильд.

Он крепко сжимает мою ладонь.

– Как и вы, мисс Уайт.

На набережной мы заходим в кафе перекусить. Пока я жду, когда Лоренс принесет нашу еду, мне становится ясно, что сосредоточиться на чем-то, кроме него, крайне сложно. Он выглядит белой вороной в своем тысячедолларовом костюме среди толпы одетых по-простому отдыхающих и туристов. Я хихикаю, когда замечаю ошеломленное лицо взирающего на него кассира. Таков «эффект Лоренса» – полная утрата способности двигаться, мыслить и говорить.

Еще улыбаясь, я отворачиваюсь, и тут в поле моего зрения попадает торчащее за зданием знаменитое чертово колесо. Одно давно забытое воспоминание становится настолько четким, что я буквально ощущаю вкус пирожного, которое ела в тот день. Это воспоминание – одно из самых счастливых. Может даже последнее счастливое воспоминание моего детства. Не помню, сколько мне было лет. В наш городок заехал бродячий цирк, и так совпало, что мой отец тогда в очередной раз бросал пить. Не притрагивался к спиртному и не пропускал ни одного собрания группы анонимных алкоголиков. Мама тоже бывала дома чаще обычного. В кои-то веки в нашем доме вместо криков и ругани звучал смех и песни The Beatles.

В своей невинности я думала, что мы наконец-то станем семьей. Что они наконец-то полюбят меня, как любила их я. Оглядываясь назад, я понимаю: мы все осознавали, что этот момент скоротечен. Будто приятный сон, который рано или поздно закончится. Думаю, тогда я впервые поняла, что хорошее не задерживается навечно. И вот, не сговариваясь, мы смеялись сильнее нужного, крепче нужного обнимали друг друга и притворялись идеальной семьей. О будущем мы, однако, речи не заводили. Мы наслаждались настоящим. Как есть.

Но самый лучший момент того вечера наступил, когда отец повел меня прокатиться на чертовом колесе.

…Мы были на самом верху, наш маленький городок казался коллекцией мерцающих огоньков, когда отец обнял меня и привлек к себе. Поцеловал в макушку и произнес:

– Как красиво, правда? – В его голосе слышалась дрожь.

– Угу, пап. Я запомню этот день навсегда.

– Я тоже.

Но по выражению муки на его лице я поняла, что мой сон подходит к концу, и это разбило мое юное сердце. Горло стянуло страхом, и мне стало трудно дышать.