Чтение онлайн

– Ясно… Можно один совет?

– Да? – Я выгибаю бровь.

– Будь с нею добр. Она только что пережила довольно гадкий развод.

Прислонившись к холодильнику, я складываю руки на груди.

– Мы просто развлекаемся, вот и все.

Он снимает свои очки и начинает тщательно протирать их платком.

– Все это весело лишь до тех пор, пока кому-то не станет больно, нет?

– При всем уважении, то, чем мы с ней занимаемся, вас не касается.

– Разумеется, но…

– Она взрослая женщина и знает, что делает.

– Да, но знаешь ли ты?

Я хмурюсь.

– В смысле?

– У меня есть ощущение, что ты ведешь очень опасную игру, Ронан. Такую, которая впоследствии причинит боль многим людям. Знаешь, что я думаю?

– Просветите меня.

Карл смотрит на меня так, словно может видеть сквозь все мои стены.

– Я думаю, ты гонишься не только за славой, но за чем-то еще, что мы с Рэйчел не в состоянии тебе дать. Я могу ошибаться, но это случается редко.

Возвращение Рэйчел вынуждает нас замолчать, и я заставляю себя разжать челюсти, чтобы улыбнуться ей, пока она внимательно наблюдает за нами.

– О чем это вы разговаривали? У вас такие серьезные лица.

Глядя на Карла, я беру Рэйчел за руку. Подношу ее к губам и целую.

– Ни о чем важном.

– Так что ты думаешь, Карл? – Она улыбается нам обоим. – Как по-твоему, Ронан взорвет мир искусства?

Он откашливается, но убрать с лица выражение обеспокоенности у него не выходит, и у меня, пока я смотрю на него, возникает ощущение, что в глубине души он хочет, чтобы я отказался от их помощи. Своим молчанием он предоставляет мне шанс поступить правильно и уйти от Рэйчел, но дело в том, что мне надоело поступать правильно. Впервые в жизни я хочу думать лишь о себе.

И продолжаю молчать.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, Рэйчел. Вопрос в том, мальчик мой… – он поворачивается лицом ко мне, – готов ли ты сам?

Итак, игра продолжается, но я нисколько не удивлен. Дело в том, что несмотря на все свое беспокойство о Рэйчел, Карл не может скрыть жадность, которую написана у него на лице. Он хочет мои работы так же сильно, как Рэйчел хочет меня самого.

Я пожимаю плечами.

– Я позвоню своим контактам в The New York Minute, The City и Vanity. Кто-нибудь из них набросает твою биографию. Нам нужно начать генерировать шум. Ты показал мне все, что у тебя было? Ты сейчас работаешь над чем-то еще?

Кивнув, я коротко описываю ему идею того, что мне хотелось бы сделать дальше.

– О! Ну ты, негодник! – Он взволнованно потирает руки. – Это будет великолепно.

Остаток часа они проводят, обговаривая детали и размечая все мои будущие шаги на дороге к успеху (или к погибели). По мере того, как их голоса, заполняющие мою кухню, начинают сливаться в бессмысленный шум, у меня перед глазами возникает образ из прошлого: моя мама, стоящая на коленях и перевязывающая загрубевшие, покрытые мозолями руки отца.

– …Ноэль, ты слишком много работаешь. Посмотри на свои бедные руки.

– Неправда. Встань, Джозефина. Ты же знаешь, мне не нравится, когда ты стоишь на полу на коленях. Не думай о моих руках. Я ими горжусь. Они дают нам крышу над головой, одевают и кормят нашу семью. И для меня это главное.

– Но…

– Любовь моя, никаких «но». Я хочу, чтобы Ронан и Джеки знали, что если изо дня в день упорно трудиться, то добиться можно всего. – Он берет мамино лицо в ладони и с любовью заглядывает в ее глаза. – И что мечты на самом деле сбываются…

Я трясу головой. Что я делаю?

– Подождите. Я еще не сказал «да». Мне надо подумать.

Внезапно они оба начинают смотреть на меня, как на теленка с двумя головами. Рэйчел кладет ладони на стойку.

– В каком смысле «подумать»? Мне казалось, вчера вечером мы все это обговорили. Карл предлагает тебе шанс, который выпадает раз в жизни. Шанс, за который люди готовы убить.

– Я понимаю, но…

Неумолимая, она меня игнорирует.

– Он хочет поставить на кон свое имя ради тебя, потому что считает, что ты далеко пойдешь. Только представь – твое лицо на обложках журналов, статьи о тебе, интервью с тобой, вечеринки, люди, которые восхищаются тобой и твоими работами. – Она делает паузу. – Ты больше не будешь стоять, будто незначительный гость, около выставки Эдгара Хуареса. В следующий раз это будет твоя персональная выставка, и люди придут туда исключительно ради тебя.

Карл изучает свои наманикюренные ногти.

– Она права, Ронан. Достоинство с гордостью не вытащат тебя… – он оглядывает мою квартиру, – из этого места.

Я запускаю обе руки в свои волосы, борясь с желанием дернуть за них.

– Я не сказал «нет». Мне просто надо немного подумать, окей? Дайте мне передышку.

Карл похлопывает меня по плечу.

– Мы лишь пытаемся помочь тебе. А ты, мальчик мой, ведешь себя так, словно продаешь душу дьяволу.

Но почему я чувствую именно это?

Позже, пока нас везет ее «кадиллак-эскалейд», Рэйчел дотягивается до моей руки и спрашивает:

– Чего ты так сильно боишься?

Я перевожу взгляд за окно и вижу пару синих глаз, которые глядят на меня.

– Я трахаюсь за деньги, ясно? – Она смотрит на меня с жестокой усмешкой на до боли прекрасном лице. – И, откровенно говоря, не похоже, что ты потянешь мой ценник.

– Получить то, что хочу.

Глава 15

Блэр

Когда открывается дверь, я сижу у туалетного столика и готовлюсь к сегодняшней костюмированной вечеринке.

Пока я, подняв лицо, смотрю в отражении зеркала, как Лоренс идет через комнату – такой мужественный и вместе с тем безукоризненно элегантный, из прически не выбивается ни волосок – во мне нарастает необъяснимая грусть. Мой заботливый и нежный любовник, каким он был неделю назад, бесследно исчез. И его взгляд в зеркале доказывает мою правоту. Тот огонь, та страсть и игривость, которые были со мной несколько коротких замечательных дней, испарились, и от чувства утраты мне хочется заскулить. Его лицо опять стало бесстрастной и отстраненной маской. Но в глазах появилось новое – лед.

После своего возвращения несколько дней назад Лоренс не сказал мне практически ни единого слова. Он трахает меня, получает удовольствие от моего тела, но шутливые разговоры, интимность… ничего этого больше нет. Теперь все начинается и заканчивается в его спальне. Что-то изменилось, но что именно, я не могу объяснить.

Я покрепче сжимаю кисть для румян. Мне ненавистно то обстоятельство, что его отчужденность угнетает меня, что его холодность оказывает на меня влияние – что мне больно. Я знаю, я сама на все это подписалась. Я сама этого захотела. Но мне казалось, что перед тем, как Лоренс уехал из города, между нами произошло нечто особенное. Я думала… сама не знаю, о чем. Мне ясно одно: после его возвращения из поездки все стало иначе. Хмурясь, я смотрю на свое отражение и наконец признаюсь себе, что скучала – что мне не хватало его.