Чтение онлайн

Как только она отошла, наступило молчание. Сойер потихоньку расправлялся со своим пивом и, казалось, был целиком поглощен этим занятием.

Кейт хотелось крикнуть, чтобы он побыстрее выкладывал свои новости; нужно было скорее уносить отсюда ноги – подальше от него.

Официантка принесла кофе.

– Если вам понадобится еще что-нибудь, позовите, – сказала она и снова отплыла от них.

Кейт поднесла чашку к губам, и в этот миг новый удар грома потряс здание. Потоки дождя обрушились на оконные стекла. Было видно, как дрожат тонкие рамы.

– Вы всегда так дергаетесь? – спросил Сойер. – Может быть, вам сейчас не помешал бы стакан вина?

– Ответ на первый вопрос: да, я всегда так дергаюсь во время грозы. Ответ на второй вопрос: нет, я не хочу вина.

Сойер посмотрел в окно:

– Должен признать, мать-природа устроила сегодня настоящую преисподнюю.

Кейт почувствовала, что нервное напряжение мало-помалу ослабляет свою хватку. Может быть, все окажется не так уж страшно. Она отпила глоток из своей чашки и невольно сделала гримасу.

– В чем дело? Кофе невкусный?

– Одна вода. Что за окном – что в чашке.

– Ну так не пейте его. Нет, правда, выпейте лучше вина. Вам сразу полегчает.

Он засмеялся, и смех разогнал облако хмурой задумчивости, омрачавшее его лицо. Кейт вдруг ощутила, что когда он смеется, она легко может забыть, почему они здесь и кто он такой. Они вполне могли сойти за парочку нарушителей супружеской верности, предвкушающих то, что должно произойти, и смакующих это ожидание, в котором важно все: и задушевная беседа, и крепкие напитки, и нежные прикосновения… Она почти задохнулась, осознав, куда заводят ее такие мысли. Как видно, что-то отразилось на ее лице, потому что он спросил:

– Что-нибудь не так?

– Нет-нет, – спешно возразила она, прилагая все усилия к тому, чтобы вернуть ход событий на ровную колею. – Просто я, как правило, не пью вина.

– Почему? Говорят, вино полезно для кровообращения.

– Возможно, но иногда оно мешает сохранять контроль над собой.

– Утрата контроля над собой – не такая уж страшная вещь. Изредка, конечно.

– Для вас, возможно, это хорошо, а для меня – нет.

Глаза их встретились, но они не сразу отвели взгляды.

– Вам лучше знать, ваша честь. Люди мы разные.

Кейт отвернулась, понимая, что эти слова – не комплимент. Но она ничего не могла с собой поделать. В течение многих лет контроль над своими чувствами и поступками был для нее задачей номер один. И все-таки каждый раз, когда она оказывалась поблизости от Сойера, нити этого контроля так и норовили ускользнуть из ее рук.

Она считала, что во всем виновато ее физическое влечение к нему. Даже свежий и едва уловимый запах его одеколона был для нее мучительно-притягательным, и столь же притягательными были резкие линии в уголках его глаз и рта – линии, которые смягчались, когда он улыбался.

– Итак?

Она покачала головой:

– Что «итак»?

– Вы уже поняли, почему я такой сообразительный? – спросил он напрямик.

Кейт задохнулась.

– Вы себя переоцениваете.

– Не думаю, – возразил он с ленивым спокойствием. – Но это не имеет значения. Я отвечу на любой вопрос, который вы пожелаете задать. То есть почти на любой.

– Отлично. Как получилось, что вы не женаты?

В ту самую минуту, когда вопрос сорвался с ее языка, Кейт уже пожалела об этом, ужаснувшись собственной несдержанности. На губах Сойера заиграла улыбка, словно он понимал, как ей сейчас неловко. Затем его лицо снова стало серьезным.

– Без всяких видимых причин, если не считать того, что мне ни разу не встретилась женщина, которая бы смогла и захотела примириться с моими дурными привычками и суматошным образом жизни.

Тон был вполне легкомысленным, но в выражении глаз Сойера мелькнула какая-то тень. Неужели и он уязвим? Кто бы мог подумать…

– Это можно понять, – заметила она, не найдя ничего лучшего. В душе она продолжала точить себя за тот неуместный вопрос.

– Я хотел бы иметь ребенка.

Кейт не поверила своим ушам. У нее сам собой раскрылся рот. Сойер издал смешок:

– Очевидно, вы не ожидали такого.

Как ни мучителен оказался этот разговор для Кейт, она собралась с силами и просто подтвердила:

– И в самом деле не ожидала.

Он пожал плечами:

– Звучит, конечно, нелепо, я понимаю, но… – Он резко оборвал себя, а потом добавил: – Хватит обо мне. Теперь насчет вас. Почему вы не замужем?

Кейт заерзала на стуле.

– Самым важным для меня всегда была работа.

Она чувствовала, что говорит как чопорная старая дева. Но это только подтверждало диагноз, который она сама себе поставила: в присутствии этого человека она всегда проявляет себя наихудшим образом.

– Вот как. Ну что ж, это означает, что общего между нами больше, чем мы согласны признать.

Эти слова и сопровождавший их взгляд словно включили сигнал тревоги. Ее снова охватил озноб возбуждения. Такая опасная игра легко могла стать самоубийственной. Реальность этой угрозы заставила ее перевести беседу прочь от всего личного – в деловое русло.

– Если вы не против, я бы хотела перейти к тому предмету, ради которого мы сегодня встретились.

Слово «хотела» совсем не отражало ее подлинных желаний, но она была обязана держать свои эмоции в узде. Может быть, она позволила беседе плыть по течению именно для того, чтобы отсрочить любой сокрушительный удар, который мог нанести Сойер.

– Разумеется, – сказал он бесцветным голосом. – Я разговаривал со сторожем.

Кейт задержала дыхание.

– И?..

– Он пока жив.

– Какая замечательная новость.

– Старикан не в состоянии был сообразить, какое сегодня число, но все, что произошло много лет назад, сумел рассказать вполне связно.

Язык Кейт прилип к нёбу. Она не в силах была произнести ни слова.

– Однажды, – продолжал Сойер, – лет двадцать назад, – по его словам, он это помнит, – в одном из номеров был обнаружен младенец.

Кейт едва сохраняла самообладание.

– Продолжайте.

– Старик утверждает, что по этому поводу немедленно позвонили по телефону в женский монастырь, а оттуда прислали монахиню, которая и забрала ребенка.

Сердце Кейт колотилось с такой силой, что она была уверена: Сойер слышит эти удары. В конце концов, может же быть так, что ее дочь жива-здорова. Она облизала пересохшие губы и с трудом произнесла:

– Похоже, это обнадеживающие вести.

– И я так думаю.

– Что вы собираетесь делать дальше?