Чтение онлайн

– В районе восьми часов.

– А уехали когда? – продолжал Малахов.

Хронометраж событий можно проследить по телефону Евы, полностью отследив ее маршрут. И делать это придется, но чуть позже. И телефон покойного тоже отработают, разложат временные показатели по полочкам.

– Да почти сразу и уехали.

– Куда?

– Откуда забрал, туда и привез. И обратно уехал.

– Домой?

– И Трутов домой, и я домой.

– Даже не переоделась, – заметил Артем.

Ну, Ева вернулась домой в районе девяти, а на часах уже половина двенадцатого. Сколько времени прошло, а она даже не переоделась. Полночь скоро, давно уже пора в теплой постели в пижаме лежать, а она все костюм свой выгуливает.

– А чего мне переодеваться? Нераздеванной… Да и мама пришла, мы тут с ней как засели… – Ева указала на стол, за которым она сидела с мамой.

– Здесь?

– Ну, я, конечно, наверх ей предложила, а она здесь. Нравится ей эта моя придумка. Мама когда-то в буфете работала, при кинотеатре, правда, давно это было.

– А Лика где находилась?

– Здесь где-то… Да она отсюда не уходила. Я ее с собой не брала.

– Значит, с мамой чаевничала?

– Ну да, о своем, о женском…

– О Трутове с ней говорили?

– Да кулон этот… Я ей во всем призналась. Влюбилась, говорю. В тебя в смысле… А он такой-сякой. Ну, ты!.. А в Трутова я влюблена когда-то была.

Артем выразительно промолчал. В кого только Ева не была влюблена!

– Нет, серьезно. А он со своей этой Альбиной! Я к нему, он от меня. А сегодня вдруг разыгрался, ну, и меня повело. Я маме все рассказала. Покаялась… в том, что я такая непутевая… Так, погоди, а ты меня в чем-то подозреваешь?

– Земский после связи с тобой застрелился, Хохлатов после встречи с тобой отравился алкоголем, Козоева приговорили к смерти, сама знаешь, после чего…

– Ну, с Хохлатовым у меня точно ничего не было. И с Козоевым тоже! – торопливо проговорила Ева.

– Теперь вот Трутов! – подвел черту Артем.

Преступники могли забраться к Трутову в дом, когда он привез Еву домой. А могли сделать это и после того, как он вернулся без нее. Он же ставил машину в гараж. И это могли быть люди, которых снарядил кто-то из братьев Лазаревых. Может, Ева действительно отказалась от своих первоначальных планов, Трутова это обидело, он поднял на Еву руку, она пожаловалась брату. Могла позвонить Виталию Лазареву, с его частным охранным предприятием «Стриж». Или Георгию Лазареву, комбинат которого охраняла фирма «Стена», откуда, кстати сказать, вышел Антон Горбин. Предполагаемого киллера больше нет, но незаменимых людей, как говорится, не бывает.

– Ты меня подозреваешь!

– Я всего лишь хочу знать, как было дело. Ты приехала к Трутову домой, что дальше?

– А не пошел бы ты! – вдруг психанула Ева.

Артем кивнул. Он, конечно, пойдет. Закончит допрос и уйдет. Даже телефон у Евы не заберет. Номер он знает, тот же Павлов и геолокацию проведет, и все исходящие звонки пробьет, кому, когда звонила Ева… Малахов задумался. А может, не надо Павлова привлекать? Зачем светить Еву?.. Но в то же время и не светить ее нельзя. Если она под подозрением. Может, все-таки самому заняться телефоном? Возможности есть, методика, в общем-то, отработана.

– Насколько я понял, вы знали Трутова давно? – сухо, сугубо официальным тоном уточнил Артем.

– Слушай, ты человек или робот? – спросила Ева и даже потрогала его за руку, слегка ущипнув. Вдруг там у него сплошной металл.

– Вы знали Трутова до сегодняшней встречи?

– Умеешь ты довести до белого каления.

– Знали?

– Я же сказала, что знала! И даже была немного в него влюблена!

– А он не мог изменить своей жене?

– Да нет, это я не могла изменить! Тебе!.. А он мог изменить своей Альбине!

– Сегодня?

– Я уже закипаю, – сомкнув зубы, сказала Ева. – От своего белого каления. Скажи, почему это меня возбуждает?

– Может, вы напомнили Трутову о своих прежних отношениях? Может, вы как-то его разозлили? – спросил Малахов.

– Да нет, это я тебя злю! – Ева взяла его под локоть, грудью прижимаясь к плечу.

Как будто насос к его системе кровоснабжения подключился и заработал, в жилах забурлило, голова приятно закружилась. Но Артем взял себя в руки. Отталкиваться, отстраняться не стал, просто попробовал погрузиться в анабиоз, в котором ничего не чувствуешь, не соображаешь.

– Почему он сорвал с вас кулон?

– В порыве страсти!.. А теперь спроси то же самое, но на «ты»!

– Почему он сорвал с тебя кулон?

– Раздеть меня пытался, я его толкнула, он упал, кресло перевернул.

– Это его разозлило?

– Шлюхой меня обозвал! А я не шлюха! Просто без царя в голове… С Козоевым этим! Он же красавчик, если честно! И я молодая, незамужняя… А потом думаю: ну куда тебя несет, дура!..

– Трутов тебя бил?

– Ну нет!.. Он же знает!..

– Что знает?

– Виталика знает, брата моего! Виталик его в порошок может стереть!

– Виталику не звонила?

– Нет. Зачем?

– Твой телефон уже вскрыли, там все звонки.

– Я маме звонила.

– Когда?

– Ну, когда…

– Вся история звонков с твоего телефона у нас, – напомнил Малахов.

– Юра… Трутов куда-то ушел, сказал, домой сейчас отвезет, а я маме позвонила.

– Пожаловалась?

– Кому, маме? Ты что, на маму думаешь? – Ева с силой оттолкнулась от Малахова.

– Я не думаю, я спрашиваю, – качнул головой Артем.

– Трутов меня обидел, я позвонила маме, и она отправила к нему убийц? Ты это серьезно? – Ева смотрела на него как на ненормального.

– Может, и несерьезно. Но Трутов убит, – сказал Артем.

Но Ева его как будто не слышала.

– А если я на тебя маме пожалуюсь? Скажу, что ты меня обижаешь!

– Я тебя обижаю, – кивнул Артем.

А ведь это действительно так. Неважно, заслужила Ева небрежного к себе отношения или нет, но говорил он с ней жестко, даже грубо. Это не могло не обижать ее, особу, привыкшую к тому, что мир крутится вокруг нее.

– Еще как обижаешь!

Ева обвила руками его шею и, приподнявшись на носочках, посмотрела ему в глаза, желая заглянуть в его душу.

– И я знаю, кому на это пожаловаться!

– Жалуйся.

– Я пожалуюсь тебе… Ты же должен меня защищать?

– Как представитель закона.

– Хотя бы так.

– На общих основаниях.

– Не хочу на общих основаниях! – Ева капризно наморщила носик.

– Что ты хочешь, чтобы я с собой сделал?

– Зачем тебе что-то с собой делать? – не поняла Ева.