Чтение онлайн

Да пошел ты! Я резко отвечаю своему вездесущему придурку.

Так будет лучше.

Я знаю. Так почему же, черт возьми, ответ, который я написал, не дают мне покоя?

После отклонения апелляции на приговор, тогдашний двадцатилетний я смирился с тем, что меня надолго запрут в этой клетке. Для мужчины в расцвете сил это практически равносильно смерти. За эти годы, что я гнил, реальность снова и снова била меня по лицу, каждый раз, когда мое ходатайство об условно-досрочном освобождении отклонялось. Мужчины в таких ситуациях справляются по-разному. Некоторые просто принимают это день за днем, существуя, а не живя, тоскуя по тому времени, когда они получат свою свободу. А другие просто выписываются, как мой первый сокамерник, который отсидел тридцать лет за двойное убийство. Он повесился на простыне всего через шесть месяцев.

Моя сосредоточенность на сохранении контроля над бизнесом и росте богатства и влияния Семьи поддерживала меня в здравом уме. Все, что я делал за последние полтора десятилетия, было сделано с этой единственной целью. Я угрожал. Калечил. Убил — своими руками или по приказу — по крайней мере дюжину человек. Некоторые из них стояли на пути к моей конечной цели, и их нужно было стереть с лица земли. Другие были просто залогом, чтобы добиться благосклонности и получить долговые расписки от других влиятельных игроков, чтобы обеспечить меня ресурсами и поддержкой, которые понадобятся мне, когда я в конце концов выйду на свободу и верну то, что принадлежит мне. Я выжил, наплевав на людей и их чувства. Каждый человек — это либо препятствие, которое нужно преодолеть, либо преимущество, которое можно использовать.

Захара оказалась очень ценным активом, которым я еще не закончил пользоваться. Не более того. Как только я окончательно освобожусь, я выдам ее замуж за того, кто предложит мне преимущества в бизнесе или укрепит стратегический союз. То же самое я сделаю и с ее сестрой. Обе они — всего лишь пешки.

Но когда я смотрю на свой быстро нацарапанный ответ на ее письмо, чувство вины снова и снова бьет меня в грудь. Она все еще ребенок.

Я комкаю лист бумаги и засовываю его в задний карман брюк. Бросив взгляд налево, я замечаю парня, который все еще строчит в блокноте в углу двора. Мои длинные шаги сокращают расстояние между нами, и вот я уже снова выхватываю блокнот и ручку из его рук, чтобы написать новый ответ.

Захара,

Пожалуйста, больше не звони в тюрьму.

М.

Глава 7

Почти год спустя

(Захара 18 лет, Массимо, 35 лет)

Темно-синий фургон подъезжает к открытой двери погрузочного отсека. Каждое воскресное утро он приезжает, чтобы забрать контейнеры с грязным бельем и отвезти все в другой исправительный центр неподалеку. Не спуская глаз с машины сквозь струйки своего ледяного дыхания, я опираюсь плечом на холодную стену док-станции и жду, когда грузовик остановится. Стекло со стороны водителя опускается, и тут же из кабины раздается едва слышный свист.

Я хватаю один из контейнеров, переполненных сетчатыми мешками, набитыми грязным дерьмом, и несу его в заднюю часть машины, пока вонь бьет мне в ноздри. Поставив контейнер в грузовой отсек кубического фургона, я бросаю взгляд на сотрудника исправительного учреждения, контролирующего работу. Он бросает взгляд на двух других заключенных, которые возятся с контейнерами, затем слегка приподнимает подбородок в мою сторону.

Я небрежно обхожу грузовик и опираюсь плечом на водительскую дверь.

— Тебе следовало быть здесь неделю назад.

— Прошу прощения, босс. — Тихий голос Пеппе доносится из открытого окна. — Нужно было подменить брата в смене, поэтому я не смог занять его место в прошлое воскресенье.

— Чтобы больше этогоне повторилось, — предупреждаю я.

Пеппе — состоит в первом поколении Cosa Nostra. Его отец был рабочим на одном из складов Семьи, работая вместе с моим отцом. Однако Пеппе более амбициозен, чем когда-либо был его отец. Он решил принять присягу, и стать солдатом во время правления моего отца. Когда в меня выстрелили в ночь моего выпускного бала, именно Пеппе отнес мою задницу в безопасное место, и в итоге сам был ранен в процессе. В течение многих лет он был моим тайным помощником в рядах пехотинцев.

— Какие новости? — спрашиваю я.

— Парень по имени Вэй Чжао прибыл в блок C несколько дней назад. Триада хотела, чтобы ты знал, что они не питают к нему никакой любви и будут безмерно благодарны, если с ним удастся разобраться. Самоубийство, если это возможно.

— Мне понадобится неделя или две, чтобы все организовать. У меня нет никого надежного в блоке C, поэтому я сам обо всем позабочусь. Что-нибудь еще?

— Выродки из Роксбери наделали шума, используя место на нашей территории для перемещения бронемашины. Но с ними разобрались. — Он замолкает, и я могу сказать, что все, что он скажет дальше, тяготит его. — Капо Армандо, однако, может стать проблемой. С тех пор как его назначили присматривать за пехотинцами, он ни разу не удосужился спуститься и поговорить с нашими людьми. Кажется, его больше интересует трата денег отца в казино.

Я помню Армандо. Я помню, как он был инструментом. Он учился в той же школе, что и Сальво и я, но был на два года младше нас. Армандо тупой, как пробка, но его отец — один из наших крупнейших инвесторов. Вот почему мне пришлось согласиться на повышение бесполезного сукина сына. Нунцио сообщил мне, что отец Армандо попросил об этом лично. Я не мог рисковать, вызывая волнения среди элиты Коза Ностры в то время, но как только я освобожусь, я позабочусь об этом идиоте.

— Я прослежу, чтобы он с этого момента относился к своим обязанностям серьезнее. В любом случае, он занимает эту должность лишь временно.

— Я рад это слышать. — Голова Пеппе почти незаметно покачивается вверх-вниз, а затем он делает долгий выдох. — Мотивация важна для людей. Как и знание того, что их не считают просто расходным материалом. Мужчинам нужен лидер, который их ценит. Они не забыли, как это было… раньше.

Я отвожу взгляд, глядя на высокую бетонную стену, окружающую тюрьму, и колючую проволоку под напряжением, намотанную наверху. Все, что находится за ней, было скрыто от моего взгляда более десятилетия. Да… До того, как я оказался в тюрьме, ни одна местная наркосделка или внутренняя драка не происходили без моего присутствия. Мое присутствие обеспечивало безопасность наших солдат, потому что только идиот рискнул бы открыть огонь в присутствии высокопоставленного члена Коза Ностры. Мои люди были важны для меня. Каждый из них. От человека, который являлся моей правой рукой до самого низшего курьера в иерархии. Но это было… до.

А сейчас… Сейчас мне плевать на всех и на все, кроме успешного выполнения моего плана. Чего бы это ни стоило.

— Человека, которого ты помнишь, больше нет, Пеппе. Не давай нашим людям ложной надежды. Я уже не тот, кем был когда-то. Это человека больше нет.

— А может, он просто… потерял свой путь. — Он украдкой смотрит в зеркало бокового вида. — Погрузка почти завершена.

— Ага. Постарайся не пропустить свой визит в следующем месяце. У меня есть поручение для Захары, и тебе нужно будет ее сопровождать. — Я стучу кулаком в дверь и поворачиваюсь, чтобы уйти, но Пеппе шепчет мое имя, и я останавливаюсь.

— Почему ты все еще используешь эту девушку? Я сделаю все, чтобы получить любую информацию, которая тебе нужна, ты же знаешь.

Я поворачиваюсь и пронзаю его своим взглядом. Пеппе всегда был наблюдательным, и это главная причина, по которой я поставил его одним из водителей дона Веронезе — чтобы он мог легко следить за передвижениями моего отчима и подслушивать разговоры по пути. Но, несмотря на его нынешнюю уверенность, я знаю, что он никогда не сможет добыть для меня информацию из светских мероприятий, которых Нунцио любит чаще устраивать. Я ни на минуту не сомневаюсь в готовности Пеппе или его способностях. Это просто не в его правилах. Не для него.