Сладострастный Яков
Шрифт:
– Отвянь ты, муж ведь, - прошипела Марина.
– Че говоришь?
– вновь выглянул из коридора Николай.
– Я не въехал.
– Да ниче... Не вижу я твоих "адидасов".
– А!
– ударил себя по лбу Николай.
– Я ж их у матери сбросил. Но сегодня я к ней не почапаю... А че у тебя халат задрался?
– Ща, - сказала Марина, легонько шлепая Якова по дерзкой руке и оправляя халатик.
– Ну че, ты все?
– Ладно, я подрал. Пока.
Голова мужа скрылась. Щелкнул замок. И тут в прихожей раздался новый голос. Женский.
– Где он? Коля, ты с ним ничего не сделал?
– С кем?
– Ну ладно, я сама. Марина там?
В комнату ворвалась толстушка Нина. Огляделась. Сделала два шага в сторону дивана.
– Он здесь? Марина!
Но та, увидев, что голова ее озадаченного мужа опять показалась в дверном проеме, лишь пожала плечами. Тогда Нина, широко разведя в стороны руки, пошла прямо на Марину.
– Вот ты где!
– вдруг радостно закричала Нина, хватая и крепко держа что-то невидимое.
– Ну-ка давай, идем отсюда. Ишь, разгулялся... Так, Коля, ну-ка пропусти нас. Ладно, ребята, пока.
– По-прежнему обхватывая что-то невидимое и словно бы слегка сопротивляющееся, она вышла из квартиры.
– Маринка, че с ней? Кого она?.. А кто в коридоре намочил?.. Слушай, это ж следы!..
В квартире номер три царило умиротворение. Дух любви и согласия тончайшим фимиамом воскурялся к потолку. И лишь за стенкой слышался шум сражения. Сосед и соседка, ну что с них возьмешь - вечная проблема.
– А Коля с женой все воюют.
– Нина, прислушиваясь, подняла с подушки голову.
– И чего тебя к ним понесло? Ты что, плохо знаешь Маринку? Да если б она только догадалась, кто ты на самом деле... Они с тебя вовек бы не слезли.
– Что, в милицию заявила бы? Милицию я не боюсь, им не поймать меня.
– Ты же не вечно будешь таким.
– Не знаю я, Нина. А вдруг - вечно.
– Яков сглотнул подступивший комок.
– Ты ведь теперь...
– С тобой, Яшенька, с тобой. Все образуется. Ты веришь мне?.. Будем жить вместе... Только с Люсей - смотри мне!
– она улыбнулась и погрозила пальцем. А потом несмело спросила: - Яша, расскажи, как тебя угораздило?
– Ой, Нинуля, откуда я могу знать. Так и стал невидимым, даже спросить не с кого. А еще и женщины отворачиваются.
– Бе-едненький, - развеселилась Нина.
– А женщины все бяки. Только признайся, обиженный ты наш, как ты угадал, что у Люси сегодня банный день? Ну, Дон Жуан!
Если б невидимки могли краснеть, как люди!
Помолчав немного, Яков собрался с духом и признался:
– Ты что, думаешь я первый раз у вас в гостях в таком виде?.. Уж скоро два месяца будет... А вы никто даже и не заметили, что я пропал.
– Ну, не обижайся, Яшенька. Мы ведь не были с тобой близко знакомы... Да и вообще.
– Я уж давно знаю, что утром в субботу, перед очередным свиданием... Яков сделал паузу, видимо вспоминая череду этих суббот.
– Твоя сестра нежится в ванне.
– Ах ты, бессовестный, - ласково проворковала Нина, наваливаясь на Якова всем своим нешуточным весом.
– Все, к черту эти разборки. Скажи, я нравлюсь тебе?
– Обалдеть!
Поцелуй, казалось, длился целую вечность.