Сласти злодея
Шрифт:
Я тяжело вздохнула. Кто сказал, что горничные — это тихие и милые существа? Покажите мне этого лжеца, и я лично заставлю его зашнуроваться не в один, а сразу в несколько корсетов!
Я с тоской выглянула в окно, застеклённое тёмным стеклом. Как я скучала по земному солнышку! А простой пляж не самой чистой речки и вовсе казался мне раем.
Неудивительно, что все демоны ходят с белой, почти полупрозрачной кожей. Или не демоны вовсе? Я всё думала, где они рога и хвост прячут, а оказалось артефакт Чужеземца не совсем корректно переводил расу, которой себя именуют жители Лоогаса. С привычными демонами, которые известны нам из сказок, их связывает только способность заключать нерушимые контракты.
Все обитаемые территорию были под специальным защитным куполом, а для дополнительной защиты окна делались из материала походившее на затанированное стекло. Если демон долгое время пребывал на незащищённых землях, то кожа его становилась красная, как спелое яблочко. А это местные считали хуже гнилых зубов и неприятного запаха.
С того дня, когда я умерла прошло уже три недели. Да, моё сердце и вправду остановилось, я находилась в безвременье. Хотя сейчас, когда лёгкие вновь наполняются воздухом, я могу говорить, думать и чувствовать, вспоминать о смерти странно.
Если бы меня просили описать, что кроется там…за чертой жизни, я бы без раздумий ответила пустота. Но перед ней боль, ведь поцелуй смерти несёт скорую агонию. Я чувствовала, как ломаются кости от падения, разрываются мышцы и связки, но не это звалось агонией. Ей были последние хрипы, в попытке вдохнуть побольше воздуха, надежда заставить сердце вновь качать кровь, неся её по организму. Мы не замечаем этих действий, потому что они заложены природой и именуются рефлексами, но в последние секунды, мгновения перед кончиной — тело уже погибло, а сознание ещё приняло это.
А потом пустота. Нет воспоминаний, бесед с божеством или предложений о перерождении. Вечная пустота, ничего и всё одновременно.
Однако контракты с демоном нерушимы. Зря, я бросалась словами о том, что его можно мгновенно разорвать. Люди ниже этой расы в какой-то неведомой мне иерархии. И если я низшее существо выполнила свою часть уговора, а высший нет — это нарушает божественный закон. Мне даровали жизнь взамен неисполненного договора. Сказала бы я, что мне снова повезло, но…
Часть меня теперь привязана к Империи. Даже, когда моё тело восстанавливалось, и я находилась в коме, меня неимоверно тянуло к месту смерти. Старый библиотекарь Лоогаса рассказал, что когда я вернусь на Землю, одна часть меня замёрзнет, превратиться в камень, и полноценно я смогу жить лишь в Империи. Всё же жизнь слишком большая цена, и боги или кто бы Вселенной не руководил, смогли восполнить лишь половину.
Умирать — страшно, но возвращаться к жизни ещё страшнее. Мне заново приходилось учиться сжимать и разжимать сердечную мышцу, дышать, наполняя альвеолы столь необходимым кислородом. Я чувствовала, как восстанавливаются некогда раздробленные кости, скрепляются нити мышц, слышала и понимала малейшее движение внутри тела.
В извращённом плане я переродилась.
Но была ближе к уродливому чудовищу, которого создал безумный учёный Франкенштейн, нежели к прекрасным бессмертным вампирам.
Мы с Дарио пересекались. Но я испытывала лишь опустошение и равнодушие. Меня уже не волновали прошлые связи и думы, метания. Библиотекарь, мудрый Ёку, сказал, что чувства возвращаются самыми последними. Но в книжке, которую я тайком украла, было написано, что они и вовсе могут не вернуться.
Однако часть меня жила.
Та вздорная, взбалмошная, неугомонная, сильная и независимая женщина. Правда теперь, создавалось ощущение, что со стороны на мою прежнюю сущность смотрит другое, новое существо. Спокойное, я бы даже сказала безучастное, в моменты ярости — жестокое. Та часть, которая досталась мне после смерти.
А может, это сам лик смерти?
Внешне изменились только волосы. Раньше я гордилась своей густой копной каштановых волос, теперь же у меня были тонкие, мягкие, а самое главное, белые волосы. Они напоминали шёлк, совсем как у Дарио.
Два дня назад лечащий врач сказал, что я полностью исцелилась. Я снова могла ходить, хоть для этого и требовались недели тренировок, как же приятно было самой плескаться в ванной или переворачивать книжную страницу.
Всё это время меня занимали мысли о девочках из пансиона, как только ко мне вернулась ясность мыслей, я стала участвовать в собраниях, где обсуждался план их спасения. Иногда приходили раздумья над тем, что сказал Жевон в последние минуты жизни. Как бы я не гнала эти мысли, они приходили перед сном и в голове, раз за разом повторялись:
«Не успело ему исполниться и двух месяцев, как моего сына нашли мёртвым в колыбели, за что тебя и лишили магии»
«Растворил сущность этой женщины, начисто лишённой и крупицы магии»
«Генерал-саламандра»
Прежняя я не удержалась бы от расспросов, но сейчас…я сомневалась, что правда принесёт мне успокоение. Слова Дарио могли сломать меня. Как уже сломало молчание.
Ведь если бы он…если бы он навестил меня. Или отправил весточку, хоть одну строчку, того ужаса получилось бы избежать. Если бы он не убил ребёнка…
Однако в последнем я сомневалась, потому что императрица Алерия относилась к Дарио с почтением и благосклонностью. Как относится правитель к генералу армии, и сестра к брату. Её доброта и расположение действовали и на меня. Иначе как объяснить целый этаж дворца, что выделили под мои покои? Ну, и покои Нинель, соответственно, которую почти сразу же перенесли ко мне.
Она кстати заметно взбодрилась после воссоединения с Дарио, но даже так, всё равно оставалась рядом. А ведь у неё была отдельная комната и штат прислуги!
Теперь мои личные горничные были полностью увлечены предстоящим балом. Мы с Дарио предстанем, как приближённые к императрице, а три его подчинённых «случайно» увлекутся тремя девушками, которых «случайно» выбрали для помощи гостям и пополнения закусок и напитков на фуршете.
В ночь бала уважаемые господа могли выбрать любую воспитанницу пансиона в качестве невесты, помолвка состоится только в случае добровольного согласия девушки.
Это правило развязывало нам руки. Остались лишь формальности, которые в случае осложнений юрист. Я же надеялась, что праздник поможет отвлечься от пожирающей скуки и уныния.
— Как насчёт кораллового? Этот цвет чудесно сочетается с вашей кожей, а волосы кажутся ещё белее. Вы будете светиться, госпожа. — пухленькая Мими с очаровательной улыбкой держала пышное, насыщенно-красного цвета, платье. Оно было без рукавов, а треугольный вырез доходил почти до живота, по всей ткани мерцали узоры из драгоценных камней чуть темнее коралла.
— Может, лучше примерите это? — сказала более дерзкая Зорин. Она вкатила в комнату манекен, на котором было более скромное платье. Оно подходило для юной, романтичной натуры, которая хочет, чтобы ей по вечерам читали стихи. Персиково-розовое, с тремя юбками, на каждом из которых повторяющийся узор цветов. Плечи открыты, но декольте отсутствуют, а ещё есть милые пышные рукава.