Чтение онлайн

Вероломные греки обратили пасмурные взоры свои к светлому небу российскому, и черные души их наполнились завистью ядовитою, - они восстенали, зря счастье чуждое.

"Веселится грабитель богатств наших, - вещали повелители града Константинова.
– Злато наше блистает в его чертогах; тканьми нашими украшает он стены теремов своих, и нашими перлами - камнями богатой Индии - освещает он любимиц своих бесчисленных. Пойдем наказать жестокого, пока не возбудился он от упоений роскоши, пока орды его послушников, рассеянные по долинам мирным, поют песни любовные!"

Вещал кесарь, - и полки греческие, подобно вранам хищным, стекаются под знамена вероломного рушителя слова своего царского, условий мира долговечного.

Тогда один от среды старейшин совета великого вещал:

"Не тако, повелитель, надлежит нам вести войну с Владимиром. Не рать его бесчисленная устрашала полки наши - его витязи, подобные столбам адамантовым, всегда были препоною победе. Опыты битв протекших уверят в сем тебя, твое воинство и мир подсолнечный. Доколе они окружают Владимира, нет в свете ему поборника. Отнимем прежде от него сию ограду крепкую, и тогда богатства российские отягчат твоих воинов; злато и камни самоцветные воссияют в твоих чертогах".

"Но кто отнимет у Владимира избранных друзей его?" - вещал коварный повелитель.

"Сила воинства великого сего не сделает, - ответствовал советник, - но душа князя Владимира тебе открыта. Подобно древнему Соломону, возлюбил он мудрость и блеск прелестей женских; непобедимый во бранях, теряет силу свою и мочь великую в объятиях теремов своих. Витязи его - ему последуют. Сим оружием нападем прежде на двор княжеский, - и пока не пробудился князь от сна, его упоевающего, отвлечем от него друзей преданных, и обезоруженный от богатырей своих, будет умолять о мире и помиловании!"

Речь сия понравилась. Собрался совет мудрейших и определил решительно отослать ко двору Киевскому опаснейШую из дев греческих, прекраснейшую солнца весеннего, коварнейшую самого ада, отослать Ирену, первую любимицу кесаря.

Она отправилась со свитою малолюдною. Прелести, коварство - струились по следам ее.

Веселый Владимир не предвидел сего нового перуна, готового пасть на двор его из рук прелестной обольстительницы. Беспечно угощал он друзей своих и незнаемых: как вдруг, в один прекрасный день, узрели они - вдали Киева, на изумрудной долине, омываемой ручьями, подле рощь пленительных, узрели они шатры белольняные, и в средине их один, с блестящею золотой главицей.

"Теки, Папаевич!
– вещал Владимир одному из друзей своих.
– Иди в стан пришельца иноземного; познай вину его пришествия на землю Русскую. Если он жаждет единоборства, - здесь есть витязи неробкие. Если ищет веселия, палаты мои отверзты, и столы мои дубовые отягчены яствами и питием сладким".

Папаевич потек и вскоре возвратился! Кто опишет приятное изумление Владимира и его витязей?

Ирена, - не было в мире ничего ей подобного, - Ирена, в светло-голубой одежде, усеянной цветами златыми, медленными стопами шла во след витязю, в чертог пиршества. Таково течение месяца, когда он на светлом небе, окруженный звездами кроткими, смотрится в тихие струи днепровские.

Восшумели витязи; молнии засверкали во взорах каждого; пурпур разлился по ланитам их, и широкие груди роскошно волновались.

"Великий повелитель народа великого!
– вещала Ирена, преклонив робкие взоры свои.
– Не единоборства ищу я в областях твоих! Слава твоего имени и друзей твоих привлекла сюда стопы мои; я пришла увериться, справедлив ли слух о ласковом князе Владимире, когда он, забыв битвы кровавые, покоится мирно в своих чертогах?"

Владимир с кротостию подал ей руку свою, и уже неравнодушные витязи бросали на нее влюбленные взоры свои.

Добрыня, Рогдай, Папаевич, Бурновей и многие не столь знаменитые, казалось, читали во взорах один другого: "Она моя, хотя бы должно сразиться с целою вселенною!" - тако коварная прелесть эта мгновенно окружила их сетями цветочными. Один мудрый Велесил оставался дик и пасмурен. Казалось, присутствие прелестей гречанки умножало суровость его непобедимую.

Прошло тридесять дней пребывания ее на земле Киевской, и витязи непрестанно становились влюбленнее. Всякий из них мнил преимущественно ей понравиться, но красавица упорствовала объявить имя своего победителя.

"Вы все открыли мне любовь свою, - рекла она в один день кругу витязей, - прежде нежели изберу кого-либо себе повелителем, хощу опытов любви его. Завтра, с появлением зари утренней, сниму я шатры свои белые. Хощу видеть области других княжеств, Киеву сопредельных. Кто из вас будет моим путеводителем?"

"Я хощу быть им!" - разлилось со всех сторон.

Витязи взглянули друг на друга с негодованием, и впервые братская дружба их склонилась к расторжению.

Смертоносная ревность начала точить сердца бесстрашные, и ненависть взаимная обнаружилась. Владимир вздохнул и удалился.

На утрие, едва небо киевское озарилось румянцем, уже не видно было блестящих шатров гостьи вероломной. Ирена, на гордом коне своем, удалялась от Киева. Сонм русских витязей в безмолвии окружал ее.

Осиротел Владимир в пространном дворе своем; грусть жестокая теснила доброе сердце княжеское.

"Таково - вещал он, обратясь к Велесилу (он один только не оставил его), - таково, Велесил, сердце человеческое! Они оставили друга и благодетеля и устремились за бренными красами прелестницы".

Он обнял друга, и слезы скорби появились на глазах мужа кроткого.

Уже месяц совершил полное течение свое по небу российскому и никто не мог возвестить ясно, что сталось с его витязями Одни слухи народные возвещали, что они с повелительницею своею направили путь к Чернигову.

Ежедневно Владимир угощал по-прежнему своих и чужеземцев, но взоры его были пасмурны, и тень горести носилась постоянно по челу его.

Мгновенно является гонец с пределов областей Русских; пыль и пот покрывали вестника; взоры его предвещали невзгоды военные.

"Повелитель!
– вещал он князю.
– Греки с многочисленным ополчением вторглись в пределы земли Русской. Мечи их поядают твоих подданных; огнь вражеский истребляет жилища наши и храмы богов бессмертных".

"Накажем вероломных!" - рек Владимир, и по звуку трубы военной начали собираться ратники к чертогам княжеским. Там, у крыльца кедрового, развевались знамена войны кроволитной.

"Понимаю хитрость коварных греков, - вещал Велесил.
– Теки, князь, с твоими тысячами! Я устремлюсь искать неблагодарных друзей твоих, найду их и возвращу тебе - к ужасу греков клятвопреступников!"