Чтение онлайн

Однако, давно известно и не мной придумано, что абы-кого под ружье не поставишь, так как на принятие личного душевного решения на проведение атаки, боевом столкновении с врагом лицом к лицу, багнет против багнета, способен только каждый двадцатый боец из числа личного состава. Остальные бредут в атаку непослушными ногами, как бараны на заклание, и даже если стреляют, то не в противника-человека, а куда-нибудь в сторону. Ну, привык мужик за тысячелетия генетически, что не положено ему умирать, а положено землю пахать и воина кормить. А вот воспитанный поколениями воин генетически готов и убивать, и умирать.

В моей армии не было мужиков и никогда не будет, а были воины опытные, обученные бою с детства. И это были выходцы не только из казачьих семей, но и из семей местных воинственных аборигенов. Но беда в том, что предки учили их совсем иначе, чем требовала наша нынешняя вооруженность и оснащенность. Поэтому, в походе, и на привалах, выкраивал свободные минуты, чтобы в который раз вдолбить в головы офицеров и сержантов тактические приемы и действия подразделений в наступательном, оборонительном бою, действиям на марше, а так же тактику диверсионно-партизанских действий. Времени с ними проводил много, а они в свою очередь, подобные тактические занятия проводили уже со своими командирами подразделений.

Если с кадровыми воинами все было ясно, то нельзя сказать, что с нашим казацким контингентом учеба шла легко, у них вольница с детства в крови сидит. Но прошли они со мной сложный боевой путь и остались живы, они озолотились, в прямом смысле этого слова и, в конце концов, их именами называют целые города. Поэтому, скрепя сердце, слушались беспрекословно, мой авторитет для них стал непререкаем.

С новобранцами тоже даром времени не теряли. Назначенные сержанты и офицеры гоняли их безбожно и на марше, и на привале, но никто не роптал. Правда, некоторые сложности были с обучением славянскому языку, которое проводилось уже по отработанной схеме. Если бывшим агадирским рабам — испанцам, каталонцам, итальянцам, грекам, голландцам и прочим европейским народностям, сия премудрость давалась сравнительно легко и многие из них сейчас могли более-менее внятно изъясняться, то проблемы аборигенов имели лингвистический характер. Переходить с тонально-пощелкивающей речи на русский язык было исключительно нелегко, уж это-то я понимал. Но, между тем, подвижки были, и в том, что через пару месяцев они сносно научаться общаться на государственном языке, нисколько не сомневался. По крайней мере, в уставных командах не путались уже сейчас.

Нет, местных аборигенов, как воинов, на одну чашу весов с потомственными казаками даже ставить не собирался, но прекрасно знал, что из бесстрашных и дисциплинированных бойцов получатся отличные ударно-штурмовые подразделения. Именно в таком качестве они мне были и нужны.

— Сир, смотрите, — подбежал ко мне Николай Карбыш, один из наших рудознатцев и протянул кусок самого настоящего каменного угля, — Здесь весь этот холм угольный.

Выхватив из сумки подзорную трубу, взобрался на верхушку холма и осмотрел окрестности. Внизу раскинулась просторная долина, которую разрезала неширокая стремительная река. Ее воды перекатывались через валуны бурого цвета: "Хромистый железняк", подумалось мне.

Да, это именно то самое место, холмы которого с этой стороны реки наполнены сотнями миллионов тонн коксующегося угля, земли через реку — сплошной хромистый железняк, а километрах в десяти выше по течению — известняк. Ну а русло и берега самой реки забиты золотом. Оно, правда, с высоким содержанием серебра, но ничего, как раз то, что государству сегодня нужно.

Претория. Точно как и в среднем течении реки Рось, здесь кроме несметных запасов золота находятся все три основных компонента, необходимых для производства стали: уголь, железная руда и известняк. А километрах в семидесяти южнее, у подножья горного плато есть белый глинозем. Об алюминии пусть думают потомки, но домны будет из чего построить. А чтобы особо не изгаляться, то и мартеновскую печь можно соорудить, пусть пробуют, тем более, что новую схему варки стали я им нарисовал.

— Иван Тимофеевич! — позвал к себе генерал-губернатора. Выждав, пока он поднимется наверх, обвел рукой раскинувшиеся просторы, — Смотри! Здесь будет стоять столица графства, Иванград!

Заселение запланированных земель забрало два с половиной месяца жизни в непрерывном тяжелом пути. Наиболее сложно пришлось крестьянам, большую часть которых (одну тысячу пятьсот тридцать две семьи), вел в самое сердце территорий, будущую житницу страны — Высокий Велд. Там же изъявили желание поселиться почти все казаки, двести семьдесят семей.

В будущей столице долго не отдыхали. Заложили с Иваном первые камни в фундамент цитадели и церкви, оставили восемь химиков Риты, двадцать человек строителей, три сотни специалистов-мастеровых, взвод кадровых воинов, батарею минометов и четыре пулеметных звена, все военные и мастера — с женами. Кроме того, в гарнизон определили две роты новобранцев, перетасовав народы разных племен, и сто пятьдесят негритянок. Оставшаяся рота новобранцев и сотня негритянок уходила в крайний город-порт Водяной. Иван тоже уходил, хотел расселить людей, осмотреть все владения и обратно вернутся вместе со мной.

Выступили с рассветом и ближе к вечеру миновали еще одно большое месторождение коксующегося угля газовой группы, на котором в той жизни стоял город Спрингс, где мне довелось поработать — монтировали генератор небольшой тепловой электростанции. Прекрасно зная расстояния между городами, стало понятно, что движемся мы со скоростью двадцать три — двадцать четыре километра за световой день.

Причина такого медленного путешествия была довольно серьезной. Хотелось бы мне того или нет, но по прибытию к побережью Африки, многие из девчонок заимели округлую фигуру талии, а с приближением к новой столице, не менее, чем в тысячи наших половинок появился и стал заметно расти живот. И когда по выходу из Павлово в трех девчонок друг за дружкой случились выкидыши, пришлось вдвое сократить переходы, да и значительно увеличить время на отдых.

В итоге, мы задержались в пути и вернулись к океанскому побережью на целый лишний месяц позже. Зато сохранили будущее золотое потомство и, Слава Богу, до самого крайнего поселения больше ни один плод не потеряли.

Восхождение на горное плато, высотой в две тысячи метров, мы завершили к закату следующего дня. Перед глазами предстала бескрайняя степь, сплошь заросшая дикорастущими злаковыми травами. Сейчас был конец июня, считай, на юге Африки самое холодное время года, поэтому, высокие стебли с колосками полегли наземь, образовав сухой мягкий ковер желтого сена.

— Какая красивая степь! Какое доброе будет поле! — воскликнула одна из крестьянок. Не знаю, как ее имя, но именно она, того не подозревая, перевела название местности с нидерландского или, вернее сказать, голландского языка, так как Нидерландов, как государства еще не существует. И теперь это огромное плоское плато, размерами в добрую европейскую страну, площадью около ста пятидесяти тысяч квадратных километра, стало называться Высокое Поле.

В той истории говорилось, что на этих территориях до середины восемнадцатого века никто не жил, так как зимой температура воздуха опускалась до четырех-пяти градусов тепла, а изредка даже снег выпадал, правда, быстро таял. Но, когда стали мигрировать более сильные северные племена народов банту, то сюда были выдавлены более слабые — сото и сесото. Они первоначально и заселили все горные плато. Вторая волна поселенцев прибыла в девятнадцатом веке из Голландии, это крестьяне-фермеры, и третья — с начала двадцатого века, когда здесь были найдены несметные залежи золота и алмазов.

Теории нынешней безлюдности этих огромных территорий, склонен был верить, так как за все время пути, мы здесь не встретили ни одного человека. Зато на каждом шагу натыкались на стаи огромных страусов, тучные стада самых разных непуганых антилоп, карликовых буйволов, стаи гиен и прайды львов, вдали даже заметили бегущего леопарда. Страусы были весом под сто пятьдесят килограмм и высотой до двух с половиной метров, а буйволы назывались карликовыми, потому что были в четыре раза мельче настоящих и весили всего до двухсот семидесяти килограмм.