Чтение онлайн

Д’Эстен мог бы продолжить участвовать в атаке. У него было 4000 солдат, которых он мог бы высадить на берег до входа Хау в залив. И на ограниченном пространстве залива англичанам было бы трудно атаковать французов. Д’Эстен, однако, оставил свои войска на борту и, воспользовавшись благоприятным ветром, направился в сторону противника. В течение следующих двух дней оба флота совершали осторожное маневрирование, причем у д’Эстена по-прежнему оставалось такое преимущество, как попутный ветер, который Хау тщетно пытался поймать. Спустя два дня разыгрался шторм, который нарушил строй обоих флотов, снес мачты с нескольких кораблей и вообще причинил больше ущерба, чем причиняют пушки в большинстве морских боев.

Салливан, нимало не обескураженный неудачей д’Эстена, 14 августа предпринял атаку, но не добился успеха. Тогда он начал осаду и стал поджидать возвращения д’Эстена. В течение следующих нескольких дней французские корабли блуждали по окрестным водам, но энтузиазм д’Эстена остыл, и вдобавок он узнал, что Хау ждет свежих подкреплений. Несмотря на призывы Салливана остаться и сражаться в течение двух дней, 21 августа д’Эстен отправился в Бостон для ремонта кораблей. Осада Ньюпорта фактически закончилась. Перед Салливаном встала проблема безопасного ухода с места сражения — его ополченцы испарились, узнав об отплытии французов, и теперь уже Пигот готовился атаковать американцев. Салливан не подозревал, что Клинтон погрузил 4000 солдат регулярной армии на транспортные суда и теперь направляется в его сторону с намерением блокировать его на Род-Айленде. К счастью, неблагоприятные ветра замедляли ход войскового транспорта, и в последний день августа Салливан благополучно покинул остров. Клинтон прибыл на следующий день.

События остальной части года не давали повода для радости ни одной из сторон. Адмирал Хау в конце сентября отправился обратно в Англию, оставив флот на попечение Байрона. Он был блестящим флотоводцем, последним главнокомандующим военно-морским флотом в Америке, к которому применимы эти характеристики, и последним, кто ладил с Клинтоном. В начале ноября Клинтон, наконец, отправил 5000 солдат под началом генерал-майора Джеймса Гранта на захват острова Сент-Люсия в Вест-Индии, и в декабре остров перешел в руки англичан. Примерно в то же время комиссия Карлайла, чья миссия безнадежно провалилась, покинула Нью-Йорк в самом скверном расположении духа. В ноябре Америку покинул и д’Эстен, чей дух оставался безмятежным, а миссия — всего лишь незавершенной. Он отплыл, не удосужившись сообщить Вашингтону, куда направляется.

Пессимистам в правительстве и в парламенте значение этих событий 1778 года казалось предельно ясным: дальнейшее наращивание сил в колониях невозможно и, стало быть, война в Америке проиграна. Правительственные силы были слишком распылены, и с этим нужно было что-то делать. Правительство не продемонстрировало выдающегося стратегического мышления, столкнувшись с восстанием в колонии. Можно ли было бы ждать от него чего-то большего, если бы война разразилась не только в Америке, но и в Европе?

Одно из его ранних решений — беречь отечественный флот в преддверии французского вторжения — отчасти оправдало себя летом 1778 года. 10 июля французская эскадра под командованием адмирала Орвилье отправилась из Бреста в месячное плавание, не предполагавшее вторжение в Англию. 23 июля Орвилье обнаружил английский флот под командованием адмирала Огастеса Кеппеля в 70 милях к западу от острова Уэссан. Французы маневрировали, не приближаясь к неприятелю вплотную. Орвилье не был связан однозначным приказом атаковать и не вступал в сражение до тех пор, пока его не вынудила к этому перемена ветра, позволившая Кеппелю подойти к нему с тыла. Орвилье развернулся и два флота проплыли один мимо другого, ведя ожесточенную перестрелку. У Кеппеля с его тридцатью судами против двадцати семи судов Орвилье было огневое превосходство, и Орвилье, естественно, хотел избежать длительного столкновения, в ходе которого его корабли были бы разнесены на куски ядрами противника. Компенсируя недостаток силы хитростью, он начал стрелять по английским парусам и такелажу картечью, и эта тактика принесла свои плоды. Наброска картечи — смесь картечи с кусками железа неправильной формы — расщепляла мачты и рвала такелаж и паруса, снижая маневренность неприятеля. Но английские ядра, пробивавшие корпуса и палубы кораблей, были более эффективными, и французы понесли почти в два раза больше потерь, чем англичане. Орвилье решил, что одного дня сражения достаточно, и благоразумно отступил. Для англичан это означало, что в 1778 году вторжения через Ла-Манш не произойдет [770] .

Старая иллюзия, порожденная самообманом, этим частым спутником разочарования, вновь дала о себе знать в британской стратегии. До сражения при Лексингтоне британские министры убеждали себя, что их проблемы в Америке инспирированы кучкой заговорщиков, что большинство колонистов любят парламент и короля. Но и война не вытеснила это убеждение из умов многих людей, включая самого короля, и это, несомненно, утешало удрученных министров, которые несли свою долю ответственности за военное поражение.

Оба Хау были убеждены, что их будут приветствовать толпы лоялистов, и поход на Трентон в 1776 году разуверил их лишь частично. Сэр Уильям Хау, похоже, продолжал верить в наиболее распространенную разновидность мифа о преданности американцев английской короне — что лоялисты в южных колониях более многочисленны и более искренни в своей преданности, чем их северные единомышленники. Когда в июне 1776 года сэр Генри Клинтон высадился у Чарлстона, он надеялся, что город станет центром, куда будут стекаться верноподданные жители обеих Каролин. Каролинцы, действительно, начали стекаться — но не к Клинтону, а к Чарльзу Ли, который возглавил оборону города. Хотя Клинтон был усилен прибывшей из Великобритании экспедицией под командованием адмирала Питера Паркера, ему не удалось ни взять Чарлстон, ни созвать под свои знамена лоялистов.

Уильям Хау продолжал верить в то, что лоялисты в южных колониях всего лишь ждут удобного момента, чтобы выступить и подавить повстанцев. Осенью 1776 года он предложил ближайшей зимой нанести удар по повстанцам в Южной Каролине и Джорджии. Но армия Джорджа Вашингтона отвлекла его мысли от юга, и вскоре даже Хау начал сомневаться в лояльности американцев, где бы он их не встречал. Его патрон лорд Джордж Джермен, находившийся в трех тысячах миль от места событий и потому не имевший возможности разочароваться в американцах на собственном опыте, продолжал считать, что большинство жителей Америки остаются верными Короне. И когда летом 1777 года в Англию прибыли лоялисты из обеих Каролин, Джермен охотно их выслушал. Ободренный их речами, он призвал Хау идти на юг. К этому времени Хау научился не доверять изъявлениям лояльности, откуда бы они ни исходили (те, что звучали в Пенсильвании, вообще ничего не стоили), и поскольку у него не хватало войск, он отказался от организации еще одной экспедиции [771] .

Джермену казалось, что он знает, как можно выиграть войну, — для этого следовало заручиться поддержкой лоялистов на Юге и, опираясь на эту поддержку, ширить ряды лоялистов в северном направлении. С того момента как пост главнокомандующего занял Клинтон, Джермен пытался убедить его предпринять новую экспедицию. Со вступлением Франции в войну у Джермена появились другие заботы, но его приказ отправить войска из Филадельфии во Флориду в марте 1778 года не свидетельствовал о том, что он отказался от мысли провести кампанию в южных колониях. В ноябре Клинтон был готов к первому рейду, и 27 числа он отправил подполковника Арчибальда Кэмпбелла с 71-м полком, двумя полками гессенских наемников, четырьмя батальонами лоялистов и несколькими пушками — в общей сложности около 3500 солдат — в Джорджию. За два дня до Рождества Кэмпбелл встал напротив острова Тайби в устье реки Саванна, в 15 милях ниже одноименного города [772] .

Командующий американскими войсками в Джорджии Роберт Хау ринулся на защиту города из Санбери, расположенного в 30 милях от Саванны. Однако силы были неравны — Хау располагал всего 700 солдатами и 150 ополченцами, и вскоре он был окружен людьми Кэмпбелла, которые с помощью раба-проводника нашли уязвимое место в довольно хилой обороне противника. Сражение 29 декабря походило на многие другие в той войне: американцы дрогнули и бежали, потеряв почти 100 солдат убитыми и 453 пленными. Потери англичан составили три убитых и десять раненых. В следующем месяце Кэмпбелл при поддержке прибывшего из Флориды Прево установил полный контроль над территорией Джорджии [773] .

К северу от Джорджии располагался главный предмет вожделений англичан на Юге — Чарлстон. Пока Клинтон обдумывал возможность его захвата, 1779 год почти миновал. Этот год был небогат на крупные события в Америке, как, впрочем, и в Великобритании, и все же это был знаменательный год в истории американской революции. У Клинтона росло ощущение, что его правительство махнуло на Америку рукой, и единственный выход, единственный доступный способ закончить войну виделся ему в кампании на Юге. Перерыв в военных действиях продолжительностью почти в год, задержка с наведением порядка в южных колониях сопровождались медленным нарастанием кризиса в Великобритании, укреплявшего старую иллюзию министров, будто война в Америке может быть выиграна.