Чтение онлайн

— Эфон, Эфон, Эфон. Я так и думал, что это ты... Надеялся, что это не так, а потом молился, чтобы именно так и оказалось. Ведь из всех приземленных воинов Жиллимана уж ты-то должен знать, каково тонуть в собственной тени. Погрузиться в собственную тьму и обнаружить, что там тебя ждет океан возможностей. Ведь тень — это тот берег, о который разбивается подлинное просветление, готовое унести тебя потоком своей неопровержимой логичности. Своей изначальной истиной. Подобного понимания не найдешь в пыльных библиотеках Макрагга, Ультрамарин, равно как и в тактических амфитеатрах могучих кораблей вашего Легиона.

— Стало быть, Уризенов род и впрямь лишился рассудка и сбился с пути, — отвечает Дардан.

Капеллан издает под шлемом низкий смешок.

— Ток Деренот? — окликает он.

— Этот Эфон... — произносит пленник.

— Тот, кто захватил тебя, — с мрачноватой интонацией напоминает капеллан.

— Он отпустил нас, — продолжает Ток Деренот.

— Отпустил вас? — изумляется капеллан. — А я обнаруживаю вас здесь с легионерами, недостойными крови примарха.

— Это ничтожество должно было вернуть меня в глубины, — говорит Ток Деренот. — К вам, капеллан: вместе с посланием.

— Тогда ты, должно быть, вероломная мразь, известная как Курта Седд, — произносит Дардан.

Несущие Слово смыкаются вокруг него, злобно усиливая хватку и протягивая руки к ножам на поясах.

— Подождите! — приказывает капеллан, и Несущие Слово успокаиваются. — Не сейчас. Послание?

— Он утверждает, что вы когда-то были друзьями, — говорит Ток Деренот, — и до сих пор считает вас другом. Он ссылается на долг крови, существующий между вами. Он хочет поговорить с вами. Отправьте меня назад, брат-капеллан. Я могу доставить этого Эфона к вам. Не теряя наших родных братьев.

Дардан наблюдает, как фигура Курты Седда застывает в раздумьях. Шлем склоняется, взгляд блуждает по полу, наплечники опадают от какого-то тяжкого бремени или важности момента.

— Капеллан? — не отстает Ток Деренот.

Вокруг капеллана завихряется тьма, а надписи на его броне вспыхивают, словно гаснущие угли в дымящейся курильнице. Кажется, будто он разговаривает сам с собой, и в тесном и уединенном пространстве шлема с его губ слетают горькие мысли.

— Эфон, Эфон, мой старый друг, — неожиданно произносит Курта Седд. А затем наставляет на Ток Деренота навершие своего крозиуса. — Кровь есть всегда, брат мой, а потери — всего лишь цена, которую надлежит уплатить.

Похоже, что капеллан снова погружается в свои мрачные мысли. Его отвлекает далекий грохот. Он поворачивает голову. По звуку похоже на сотрясение, расходящееся от поверхности планеты, или же разрушение структуры в одной из нижних аркологий.

Он переводит крозиус на Дардана и приподнимает подбородок Ультрамарина навершием оружия.

— Слышишь, Ультрамарин? Это звук того, как вокруг вас рушится ваш мир, само ваше существование. Теперь ваш Император, ваш крестовый поход и Империум для вас недосягаемы. Теперь вас ждут лишь бездны, тьма, Слово и те, кто его несет. Ты отправишься обратно к своему капитану и скажешь ему, что Курте Седду не терпится встретиться с ним. Мы примем его и поглядим, что он может предложить.

— Я не принимаю приказов от таких, как ты, предатель, — выплевывает Дардан.

— Ну конечно, — соглашается Курта Седд.— У тебя ведь уже есть приказ, не так ли, исполняющий обязанности сержанта Дардан? Пересечь глубины и вступить в контакт с тетрархом Никодемом в аркологической системе Магнези.

Дардан пытается скрыть свое удивление. Курта Седд и его Несущие Слово не просто перерезали коммуникации между двумя аркологическими сетями. Должно быть, они прослушивали их и делали выводы.

Капеллан наслаждается пониманием, которое проступает на лице сержанта. Он придвигается ближе. Нагрудники легионеров соприкасаются, и Курта Седд шепчет ему в ухо:

— Не беспокойся насчет тетрарха. Мой брат Унгол Шакс со своими воинами не дают ему сидеть, сложа руки. Кроме того, ты вот-вот минуешь точку невозврата — ну ты знаешь, сержант: ту границу, после которой возвращаться дальше, чем двигаться вперед. Поверь, мои люди и я очень много знаем о том, как преодолевать такие границы. Верь мне, когда я говорю, что ты не готов...

Дардан чувствует погружение ножа — длинного клинка, который капеллан вогнал в его тело. Одним ударом, полным маниакальной ненависти, Курта Седд пробил броню и кабели, попав Дардану прямо в желудок. Металл жжет в животе. Есть только мука и ужас. От раны расходится онемение из-за шока. Что-то еще не так. Дардан ощущает, что клинок надрезал позвоночник.

А затем, с яростью, какую сложно вообразить даже у воина Легионес Астартес, Курта Седд рвет нож вбок. Жертвенный клинок вспарывает броню, мускулы и внутренности, оставляя неровную рану и практически перерезая Дардана надвое.

Из легионера выплескивается кровь вместе со внутренностями, и Несущие Слово отпускают его, делая шаг назад. Дардан падает. Это не просто шок. Он утратил способность пользоваться ногами. Он бьется спиной о стену и заваливается на бок. Его глаза широко раскрыты, зрачки расширены. Вокруг него начинает собираться кровавая лужа. Сержант оглядывается по сторонам, шок расходится по телу, лишая движения и мыслей. Он остается на месте, оцепенев, словно боится отпустить пол.

Дардан слышит извне злой смех Ток Деренота, но едва замечает его. Курта Седд подается вперед. Его окутывает живая тьма. Все внимание Дардана занимают две пылающие линзы глаз капеллана и его голос, пронизанный смертью.

— Приведи ко мне своего капитана, Дардан, — приказывает капеллан. — Приведи ко мне Эфона из Славной Девятнадцатой.

С этим капеллан исчезает, его забирает темнота. Дардан замечает, что Несущие Слово уходят, спускаясь вниз и скрываясь в каком-то огромном провале в полу пещеры. Остается только Ток Деренот, вокруг которого вьется разумная мгла.

— Мой труп у твоих ног? — произносит Несущий Слово, с издевкой повторяя их разговор в командном узле. — Не думаю, Ультрамарин. Не думаю.

Аркан Дардан не знает, как долго он лежит в собственной крови и внутренностях. Его тело онемело от боли, разум оцепенел от шока. Каждое действие причиняет муку. От каждого движения окружающее его маленькое кровавое озеро выходит из берегов, расходясь вширь. Он пытается думать — зацепиться за одну-единственную мысль. Он должен вернуться. Должен предупредить Эфона. Должен передать братьям местонахождение самого ненавистного из их врагов.

Он инстинктивно тянется за пистолетом, за болтером, за ножом. Перчатка трясется, броня гремит. Стиснув кулак, он разочарованно бьет по земле. Ноги не отвечают. Они лежат мертвым грузом, равно как и покрывающая их броня, и их придется волочить за собой. Он не может нести оружие — ему нужны обе кисти, обе руки, чтобы подтягиваться. Он тянется к шлему, который брошен неподалеку. Подбирает и неплотно надвигает на голову. У него нет ни сил, ни желания защелкнуть замки.