Чтение онлайн

Это, по-видимому, были мирные народы, не обладавшие ни луком, ни стрелами, ни боевым оружием, но лишь простыми дротиками с наконечником из кремня или из оленьего рога, которыми они убивали диких лошадей, северных оленей, диких быков, кабанов, коз, серн и каменных баранов, так же, как и белок, пеструшек и птиц, в особенности белых куропаток.

Некоторые из этих животных, в особенности северный олень, каменный баран, серна и белая куропатка, указывают на то, что климат был тогда подарктическим. По мере того как климатические условия делались менее суровыми, часть этих народов должна была последовать за северным оленем и белой куропаткой к более высоким широтам, тогда как другие сопровождали каменного барана и серну к Альпам, или же приспособлялись в гористых странах Центральной Франции к новым условиям существования.

Их одежда состояла из кож, сшитых вместе костяной иголкой. Они татуировались и раскрашивались красной окисью железа и носили в качестве украшения раковины, пластинки из слоновой кости и черного янтаря и куски плавикового шпата.

Но всего замечательнее то, что материалы для их оружия и украшений доставлялись из отдаленных стран, с юга и юго-запада, в настоящее время обитаемых сходной с ними расой, малорослой и короткоголовой; тогда как для них было, по-видимому, невозможно пользоваться средствами соседних северных и северо-восточных местностей, где этнический тип различен. Кремни их орудий не были извлечены из меловых формаций Эно, расположенных в нескольких километрах к северу; они доставлялись, должно быть, из Шампаньи, или даже из Турени, то есть на расстоянии более чем 400 км по прямой линии. Черный янтарь получался из Лотарингии, а раковины из Гриньона. Очевидно, эти народы долины Лессы (в двадцати приблизительно километрах к югу от Намюра) могли путешествовать километров на 500 к юго-западу; но не далее 40 км к северу, иначе они отыскивали бы раковины в Люттихе, а не на берегах Луары, а свои кремни в Эно, а не в Шампаньи.

Итак, здесь надо признать древнюю этническую границу. Обитатели долины Лессы не могли перейти линию Самбра и Мааса; холмы Эно должны были принадлежать расе более могущественной и враждебной{95}.

Такое положение вещей подтверждается тем фактом, что около Монса, в 72 км к северо-западу от Лессы, найдены склады кремневых орудий, отличных по типу и материалу от найденных в долине Лессы. Эти последние одного типа с орудиями из Дордоньи, то есть из Центральной Франции, тогда как орудия, найденные в Монсе, похожи на те, которые открыты в долине Соммы и в других округах бельгийской Галлии. В эпоху более позднюю эти различия исчезают, оружие делается из кремней Эно и того же типа, что и в Эно{96}. Поэтому кажется, что в начале неолитического века овернская раса была оттеснена в Южную Бельгию северным народом, более могущественным, потомков которого мы можем предполагать в бельгийских галлах.

Но тогда как раса овернцев отступала на своей скверной границе, она в свою очередь захватывала на юге территории народа более слабого — иберов.

Искусственные погребальные гроты Марны, выкопанные в мягком известняке этой области, образуют переход между естественными пещерами, употреблявшимися для погребений в долине Лессы, и более недавними дольменами Центральной Франции. В этих гротах мы находим доказательство, что короткоголовые обитатели Лессы жили в мирной ассоциации с длинноголовой иберийской расой. Они содержать черепа, которых кефалический показатель изменяется от 71,65, что совпадает с показателем иберов, до 85,71, то есть с показателем расы Фюрфоза.

В ста двадцати лье дальше к югу находится департамент Лозеры, обитаемый в настоящее время короткоголовой овернской расой. Пещера de l'Homme-Mort и другие древние погребальные пещеры этого департамента содержат лишь долихокефалические черепа иберийского типа{97}. Но в дольменах, принадлежащих к более недавней эпохе, г. Прюньер нашел многочисленные черепа заметно брахикефалического типа, вместе с несколькими черепами долихокефальными и другими, смешанного типа. Из этого мы заключаем, что пещерным людям пришлось испытать нашествие строителей дольменов.

Сопротивление, которое встретили вторгнувшиеся, доказывается тем фактом, что в некоторых из пещерных погребений находят вонзившиеся в кости головки стрел, которые, судя по их типу, должны были принадлежать лишь строителям дольменов{98}. Де Картфаж заключает из этого, что в начале неолитического периода на длинноголовых природных жителей было сделано нападение короткоголовой иноплеменной расой, уже достигшей более высокой степени цивилизации; что эти две расы с течением времени слились и что, наконец, длинноголовая раса была поглощена или же удалилась к юго-западу, где в области, расположенной между Лозерой и Авиньоном, находятся дольмены, содержащие исключительно черепа долихокефальные{99}. Думают, что испанские баски представляют первоначальную расу, овернцы расу завоевателей, а французские баски расу смешанную. Главное значение этих исследований состоит в их связи с подвергавшимся стольким спорам вопросом об особенностях языка басков.

Овернцы отделены от савойяров, принадлежащих к тому же типу, долиной Роны, обитаемой расой более высокой, прибывшей позже.

Зосима сообщает нам, что были «кельты» в Ретии{100}. Следовательно, если теория Брока о кельтах правильна, то мы должны найти здесь следы народа с типом овернцев. В древних доисторических могилах Восточной Швейцарии, которая и есть древняя Ретия, мы находим брахикефальные черепа, составляющие то, что авторы Crania Helvetica называют типом «Disentis»{101}.

Кефалический показатель их равен 86,5, то есть выше, чем у какой-либо из существующих рас. Расы, к ним наиболее приближающиеся, суть новейшие лигуры, показатель которых, по Брока, равен 86, и лапландцы, показатель которых 85. В неолитическом слое конуса Тиньеры нашли череп типа Disentis, а этому слою г. Морло приписывает древность от 6000 до 7000 лет{102}. Озерные постройки в Северной Швейцарии были сооружены, вероятно, как мы видели, гельветами, народом, родственным умбрам и бельгийским галлам.

Гельветические и ретийские черепа, хотя и брахикефалические те и другие, но весьма различны. Первые походят на черепа круглых курганов Великобритании, вторые — на черепа лигуров и в известной мере на черепа лапландцев.

Средний показатель девяносто пяти черепов из круглых курганов равен 81; у семи черепов из озерных жилищ он равен 80,3. Показатель типа Disentis меняется между 81,8 и 97,5, причем средний равен 86,5.

Средний показатель современных лапландцев равен 84 или 85 и в древности, по-видимому, был выше, так как черепа, найденные на старинном лапландском кладбище, дали показатель 90,28. Средняя емкость черепов современников круглых курганов была 98 куб. дюймов, у гельветов она была 97, а у ретийцев 83. Ретийцы, как и лапландцы, ортогнатны, тогда как раса круглых курганов была прогнатна. По мнению авторов Crania Helvetica, ретийский тип совершенно отличен от типа круглых курганов Англии и датских курганов. С другой стороны, д-р Тёрнем утверждает, что короткоголовые расы Великобритании, Франции и Дании принадлежат к одному семейству с современными финнами. Профессор Гексли идет далее: он думает, что тип Disentis, южные германцы, славяне и финны принадлежат к одной великой расе ксантохроиков с белокурыми волосами и широкой головой, «которая распростиралась по Европе от Великобритании до Сарматии, и далее мы не знаем докуда, к востоку и югу».

Профессор Бойд-Даукинс, невзирая на разницу в росте, отождествляет тип Фюрфоза, отличающийся своим малым ростом, с людьми высокого роста круглых курганов и неолитических могил Борреби и Мёна{103}.

Сохраняя все должное уважение к мнениям этих высоких авторитетов, нам кажется, однако, более сходным с очевидностью соединить людей высокого роста, современных круглым курганам, имевших почти наверное рыжие волосы и цвет лица, с угорской расой, имевшей высокий рост и рыжие волосы, а не высокую короткоголовую расу Франции, которая почти наверное была смугла, соединить с лапландцами и, может быть, с частью финнов. Но так как рост, прогнатизм и цвет волос — признаки более изменчивые, чем форма черепа и орбит, возможно, что два короткоголовых типа — кельты этнологии и кельты филологии, суть две ветви, вышедшие в древности из одного источника, который мы можем с д-ром Тёрнемом назвать расой «туранской». Но для цели, предположенной нашим изысканием, будет проще рассматривать их пока как отдельные, так как известно, что малорослая и смуглая раса лигуров появляется в Европе в период, гораздо более отдаленный, чем высокие и белокурые кельто-славяне. Некоторые лингвистические теории, относящиеся к возможности первоначального родства обеих короткоголовых рас, будут разобраны в одной из следующих глав.

Мы уже заметили, что нет невозможности в том, что обе длинноголовые расы произошли, в эпоху весьма отдаленную, от общих предков. Если, как утверждают де Картфаж и Брока, мы можем взять расу из Кро-Маньона за прародительский тип иберов, а расу Канштадта за таковой же для скандинавов, то мы найдем между самыми старыми черепами обеих рас некоторое сходство. Было время, когда единственными обитателями Европы были длинноголовые; возможно, что народы типа Кро-Маньона и типа Неандертальского произошли из общего палеолитического источника, а две короткоголовые расы — из другого общего источника. Таким образом, нам придется здесь считаться лишь с двумя первоначальными расами, вместо четырех, которые мы находим в могилах неолитического века, более недавнего.