Чтение онлайн

Стихия огня приняла в обряде образ венка — символа солнца. Так как живой огонь добывался в древности трением живых древесных веток, то и семицкий [128] венок сплетался из несрезанных веток березы. Качание венка указывало на солнце и огонь, погруженные в воды, — символ обновляемой, возрождающейся жизни.

В этом действе русалка являлась как богиня весны, разгонявшая холодный сон зимнего мира. Совершая мистерию природы, она призывала людей к участию в ней. В качальных играх участвовали не только русалки, но и люди. В христианской Руси качальные игры были приурочены к первым трем дням Пасхальной недели. [129]

Душа человека переживает «качание» как ускоренное движение жизни, как чувство победной силы от взлета в высоту и как чувство самозабвенного блаженства от стремительного падения. Быстрая смена ощущений и чувств, сливаясь с чувством бога в природе и с порывом к соединению с ним, вызывала переживание экстаза. [130] Поскольку экстатические чувства древних язычников подсказывались им жизнью природы, постольку их экстаз и должен был стать сопереживанием весны, весеннего безумства, сменяющего долгий зимний сон.

Религиозный смысл мифа о русалке делает несомненным символическое значение всех русалий как отражение в душе и действиях человека мистерии весны, т. е. мистерии жизни. Чем ярче светит солнце, тем пышнее цветет природа, чем больше ее творческие силы наполняют душу человека, тем больше душа, согласно поверьям древнего славянина, приобщается к таинственной жизни богов. Гомон, танцы, песни сопровождают обряды русалий, как отзвуки шумов и шорохов тающего снега, неудержимого бега вновь рожденных ручьев, ливней и гроз, весенней бури. Когда на празднике Купалы мистерия огня и влаги получала торжественное завершение, древние славяне в этом единении с природой получали дары сокровенной мудрости и находили опору для осознания своего единства с природой. Какие-то отголоски такого состояния проявляются и поныне в той беззаветности, с которой дети любят качаться весной на знакомых славянам с давних пор качелях.

Перун, Хорс, Даждьбог, Стрибог, Волос, Сварог, Мокошь, Купала, Ярило, Коляда, Ладо, Чур… Как узнали мы эти имена славянских божеств?

Подобно другим народам, славяне передавали мифы о своих богах изустно от поколения к поколению. Человеческая память цепко удерживала мифологические сюжеты о них. С именами богов были связаны многие суеверия, обрядовые празднества и игры. Но постепенно одни из них (Перун, Волос, Сварог, Мокошь) забывались, другие приобретали новые имена, а поверья о таких языческих божествах, как Купала, Ярило, Коляда, просуществовали в русских селениях вплоть до XIX в. наряду с поверьями о домовых, леших и русалках. Имена Ладо, Чур, Навий (день) долго оставались в песнях, поговорках…

Помимо устной традиции, большую роль в сохранении сведений о древних славянских божествах играют письменные источники, в частности летописи, а также сохранившиеся исторические документы древних славян. Так, если бы не летописи, в которых повествуется о кумирах (языческих богах, идолах, поставленных в Киеве князем Владимиром еще до принятия христианства), если бы не тексты договоров-клятв князей Игоря и Олега с греками, то мы очень мало знали бы о Перуне и Хорсе, Даждьбоге и Мокоши, Стрибоге и Симаргле.

Массу сведений о славянских языческих богах дает Нестор — автор «Повести временных лет». Правда, сам он черпал мифологический материал из других, не дошедших до нас летописей. Но так или иначе и у него, и у последующих летописцев, авторов Никоновской, Архангельской, Софийской, Ипатьевской, Густынской и других летописей, называвшихся так либо по месту, где они были найдены, либо по имени владельца, составителя или переписчика летописи, мы встречаем имена целого ряда славянских божеств.

Вот что говорится, например, в «Слове некоего Христолюбца»: «Тако не мога терпети крестьян во двоеверии живущими, иже суть крестьяне, верующие в Перуна, в Хорса и в Мокошь, и в Сима, и в Рьгла, и в вилы, иже числом тридевять сестрениц глаголят окаянным невегласы, то мнят богы и богынями и тако покладывают им требы и коровах, им молят и куры им режут и огневи молятся, зовут его Сварожицем…» А «Слово св. Отца нашего Иоанна Златоустаго» предостерегало: «Уклоняйся молящих человек Роду и Рожаницам, Порену и Аполлину, и Мокоши, и Берегыни и всяким богам и требам мерзким не приближайся». В рукописи XII в. под названием «Хождение по мукам» читаем: «Но забывшая Бога и … юже на тварь Бог работу сотворил — то они всех боги прозваша: солнце и месяц, землю и воду, звери и гады, от камня ту устроя Трояна, Хърса, Велеса, Перуна».

Эти указания имен языческих божеств сохранились и в позднейших письменных источниках.

Еще одним источником наших знаний о славянских божествах являются хронографы, в частности болгарский хронограф, или хроники, например польско-германская хроника.

О чем же рассказывают все эти источники? Какую роль играли божества в жизни наших далеких предков? Какими представляли их себе древние славяне? В чем проявлялось почитание богов?

Вообще надо заметить, что если у западных славян Балтийского поморья и берегов Эльбы было широко распространено кумирослужение, у южных (сербов и хорватов) — поклонение природе, то восточным славянам суждено было служить связующим звеном между этими ступенями развития славянской мифологии и соединить кумирослужение западных племен с поклонением стихиям и явлениям природы южных славян.

В самом начале развития мифологии человек, не зная личных богов, не устраивал особых мест богослужения; тогда еще не было жрецов, ибо божества служили аллегориями явлений природы, и жертвы он приносил самим этим явлениям. Долго сохранялись обычаи вешать на ветви деревьев, класть на камни или у корней старого дуба разные жертвы и дары, которые человек подносил невидимым духам. Для подобных обрядов крестьянам-земледельцам не требовались посредники — жрецы.

Местами богослужений могли быть также горы, холмы. Лишь значительно позже у восточных славян в дохристианскую пору появились первые культовые сооружения капища (от старославянского «капь» — изображение, идол), и в них могло не быть идола, а просто обоготворялся, например, первый луч восходящего солнца, что было тесно связано с сельскохозяйственным календарем. Со временем в определенных местах служебные обряды начали совершаться с помощью особых лиц — может быть, это и были те, кого мы знаем из позднейших литературных произведений как волхвов, вещих, кудесников, гадавших и предсказывавших будущее.

С появлением кумиров устанавливаются обряды для богослужения, а вместе с ними сооружаются богатые капища. Постепенно формируется целая каста служителей, которые, пользуясь суеверным страхом народа перед кумиром, не только обогащаются приносимыми дарами, но часто завладевают и политической властью, как было, к примеру, на острове Рюген.

Праздники, жертвы, обряды, гадания — все сосредоточивалось вокруг кумира и его служителей, окружалось для народа какой-то неприступной таинственностью, под которой легко просматривался обман корыстолюбивых жрецов. Не случайно поэтому поклонение явлениям природы так разительно отличалось от чистого идолослужения. И если первое с его праздниками, песнями, гаданиями, суевериями, носившими печать язычества, долго не искоренялось из быта простого народа и просуществовало вплоть до начала XX в., то второе — чистое идолопоклонство, сопровождавшееся пиршествами и кровавыми жертвоприношениями, с богатыми храмами и чудовищными истуканами — большей частью исчезло из народной памяти.

Вот почему мы крайне мало знаем о том, что же представляли собой даже те немногие боги — кумиры, чьи имена дошли до нас. О Перуне известно лишь, что он был срублен из дерева и у него были серебряная голова и золотые усы, а в руке — палица, которую этот новгородский идол бросил в Волхов.

О «человеческой жизни» языческого божества Сварога в Ипатьевской летописи сказано: «И бысть по потопе и по разделеньи язык, поча царствовати первое Местром от рода Хамова, по нем Ермий, по нем Феоста, иже и Сварога нарекоша египтяне и по сем царствова сын его именем Солнце, его же наричют Дажьбог… Солнце царь Сварогов еже есть Дажьбог». А в «Слове о суеверии» встречается другая форма имени божества Сварога: «Огневи молются, зовут его Сварожичем…» Сведения о Свароге автор Ипатьевской летописи заимствовал из Болгарского хронографа, в который они, в свою очередь, попали из произведений византийского писателя Иоанна Малалы (V в.).